Жонглёр

– О! Да! – хохотнул Леонид. – А вы, барышня, анархистка, как я полагаю? – делано изумился Фирсанов.

– Я больше всего на свете ценю свободу! И выше всех почитаю тех, кто готов, не задумываясь, принести на её алтарь свою жизнь. И с подобного рода субъектом навсегда свяжу свою жизнь, несмотря на то что это может принести мне страшное горе и неисчислимые лишения. Только такому человеку есть место в моём сердце! Я всё сделаю для такого человека и пойду за ним на край света!

Во время произнесения этого манифеста, Фирсанов откровенно залюбовался девушкой.

Ни дать ни взять, а живое воплощение «Свободы на баррикадах» Делакруа.

– Так вы ярая эмансипэ? – осторожно поинтересовался Фирсанов.

– Я ярая поклонница свободы духа, которая возникает между людьми и никогда не прекращается.

«Пора!» – мелькнуло в голове у юноши. Он неожиданно развернул девушку за плечи, стал перед нею на одно колено.

– Елизавета, я прошу вас – будьте моей женой! – огорошил он своей страстью и пафосом Меньшикову.

– Экий вы, право, порывистый, Леонид! – через паузу выдохнула зардевшаяся Лиза и тут же прыснула в ладошку.

 – «Революции и романтизм отомрут за ненадобностью» говорите? А сами-то как на одном колене передо мною браво гарцуете! Осталось только саблю из ножен вытащить и вперёд в атаку на врага!

– Ваш ответ, Лиза?! – стал настаивать Леонид.

– Во-первых, встаньте! Слишком людное место для подобного рода позитуры. Испачкаетесь, сыро же! Романтично, но промозгло. Во-вторых, не то время! Всё наспех, наскоком! И в третьих, ваша сабельная… – и она снова прыснула, – сабельная атака была настолько непредсказуема, что я право в полнейшей растерянности.

Но обещаю поразмыслить над вашими словами. Дайте мне сроку… неделю. А сейчас я хочу тепла и чаю. Я хочу домой.

И понурый Фирсанов, взяв Меньшикову под ручку, повёл её к стоянке извозчиков.

– Надеюсь, вы не вздумаете исчезнуть на неделю моих раздумий? – сидя в пролётке спросила его Елизавета. – Это будет с вашей стороны весьма и весьма эгоистично.

Я уже привыкла к нашим беседам и спорам.

– Но тогда… – попытался возразить Леонид, полагая, что барышне необходимо полное его отсутствие для принятия верного решения. Но два пальчика в матерчатой перчатке легли ему на губы, понуждая к молчанию.

– Неделя. Я жду, – сказала Лиза. Леонид сунул ямщику монетку, и он, с поцелуйным звуком дёрнув вожжи, тронулся с места. Девушка пару раз обернулась и исчезла в глубине пролётки.

Конфуз, конечно, полный.