Cудьба и долг

Об этом говорила его одежда: шапка, куртка и сапоги из овечьей шерсти, на поясе у него висел большой нож, а в руках была длинная суковатая палка. Лет ему было, наверное шестьдесят, хотя, продублённая, обветренная на морозах и ветрах, загорелая до черноты кожа, морщины, избороздившие его лицо, могли придать ему и лишний десяток лет.

Понаблюдав, Шаньи вышел из тени, и прошёл через ворота к подъёмному мосту. Увидев его, пастух поспешно сдёрнул с головы шапку, и низко поклонился. Потоптавшись на месте, он произнёс:

– Сеньор, могу я видеть сеньора барона де Бриана?

– Нет, но можешь говорить, с чем пришёл, мне.

– Видите ли, сеньор, – и пастух вновь поклонился, – мы, то есть я, и моя семья, живём в горах, выращиваем и пасём овец, но когда-то, мы были крестьянами, но проклятый дон Перруджи, разорил нас, и мы вынуждены были уйти в горы. Вот. Не разрешит ли нам, благословенный сеньор барон, поселиться у него в деревне и быть его крестьянами. Вот. Пользоваться его благословением и защитой.

Он говорил на сицилийском диалекте, и Шаньи, который в совершенстве знал классический итальянский язык эпохи Возрождения, с трудом понял, чего хочет этот пастух.

– Как тебя зовут и сколько вас?

– Мигель, сеньор, – и он снова поклонился и стал перечислять свою родню – моя жена, дочь, мой младший сын Сальваторе, мой старший сын Паоло, его жена, и два его сына Пепе и Эстебан.

Когда он закончил, Шаньи кивнул головой:

– Барон де Бриан милостиво разрешает вам поселиться на его землях. Служите усердно и исправно, и сеньор барон, будет с вами добр. На первый год, он освобождает вас от податей, и бесплатно даст вам зерно и остальное, что необходимо.

Мигель слушал молча, тоже, наверное, с трудом понимая, что говорит ему этот сеньор, но до него дошла суть, потому что он упал на колени, поднял руки к небесам и закричал:

– Слава Иисусу Христу! Да продлит господь дни благословенного сеньора барона Бриана!

И что – то ещё, в таком же духе.

На дороге ведущей к замку показался Буше, ведя в поводу осла. С удивлением пройдя мимо возносившего молитвы Мигеля, он прошёл во двор замка. Шаньи последовал за ним.

– Господин граф. Вам бы надо было это видеть. Когда я спустился в селение и жестами объяснил, что мне надо еда, вино, и что я из замка Бриан, там началось, что-то невообразимое.