Девушка-Слон Ганнибала Книга Первая

Я почувствовала огромное облегчение, когда прошла за забор из Кола, где меня ждал Тендао.

"Я вижу, у тебя есть вино с изюмом.”

“Да.”

Я протянула ему другую руку с двумя жемчужинами. Он взял их, и я сунула обе руки под кувшин. Он осмотрел жемчужины, затем опустил их в кожаный кошелек, привязанный к поясу.

“А теперь," сказал он, туго затягивая шнурки, "давай найдем булочника Бостара и обменяем вино на хлеб.”

Это был сюрприз. Вино было платой Тендао за какую-то услугу, которую он должен был оказать Лотазу, но он, похоже, позволил мне использовать его вместо кувшина, который я потеряла.

“Ваша убедительная манера кого-то напоминает.”

"Кто это?”

“Ты слышала о Лиаде, духе со скалы Бирса?”

"Нет, я знаю только принцессу Элиссу," сказала я.

"Ну, эта история тоже имеет много общего с принцессой Элиссой.

"Но почему?”

"Таково было ее наказание за то, что она подружилась с маленьким бычьим Тельцом, которого жрецы выбрали для жертвоприношения Молоху.”

"О, нет. Зачем им приносить в жертву маленького ребенка?”

-Молодая жизнь дороже старой. Рабыне Лиаде эта идея тоже не понравилась. В самую темную часть ночи, предшествовавшую Дню церемонии, она проскользнула к загону вола, сняла с него кандалы и увела маленького зверька вместе с его матерью подальше, чтобы освободить их.

-Когда Молох узнал об этом предательском поступке, он приказал жрецам приковать девушку цепью к скале Бирса, где он загнал ее дух в камень и похоронил там. Затем он заставил жрецов принести бездуховное тело Лиады вместе с девятью другими детьми на его алтарь. Это жестокое подношение возвещало о его предостережении всякому, кто посмеет вмешаться в дела его жрецов.

“Когда наша Элисса узнала об ужасном испытании Лиады, она пошла к скале Бирса и услышала, как дух скалы взывает о помощи. Слушая рассказ о вечном наказании Лиады, Принцесса Элисса положила руки на камень. Затем, используя только молитву богине-матери Танит и силу своей собственной сильной воли, она расколола камень надвое и освободила дух Лиады.”

Тендао некоторое время молчал, и я подумал, что он потерял свое место в этой истории.