Война и Мир – 1802

 – А как ваше имя, сэр?

– Крайне удивлен, что кто-то в нашей доброй старой Англии еще не знает моего родовитого имени! Я ж потомственный олигарх в первом поколении, заметьте!

– А как вы здесь оказались? – поинтересовалась мисс Шляпман, как бы невзначай обвиваясь вокруг коротенького тела своего нового спутника и подталкивая его налево, в направлении большого павильона.

– Я потерпел огромное кораблекрушение! – пояснил олигарх несколько туманно. – Знаете, там, в России, все время политические бури. Постоянные преследования.

Злая судьба, ветер несчастий. Охрана – вы уж их простите – следствие необходимости защищаться от недругов, покушавшихся и на самою жизнь мою. Уж и не знал, как сюда добраться – то ли прилететь на личном самолете, то ли приплыть на яхте, да местный причал для нее маловат, ведь она самая большая в мире! Пришлось выбирать по старинке, кидая монетку. Она встала на ребро – и вот посредством лимузинного транспорта я и оказался здесь.

– Ах, как романтично! – девушка впитывала каждое слово и глядела в рот кавалеру.

 – А вот я стендистка. Всего лишь. Это ведь совсем не романтично, правда?

– Ну почему же… А где стендистка, в чем именно?

– Тут рядышком… вот мы и пришли!

В павильоне фирмы «From Russia with Love» вся компания подошла к необычному сооружению, уже описанному выше. Приуставший от долгих переходов олигарх обратил пристальное внимание на кресло, занимавшее центральную часть композиции. Оно выглядело как массажное, обтянутое дорогой бежевой кожей, с массивным опутанным проводами подголовником, и казалось так и манило своими изгибами посидеть, отдохнуть.

Вокруг блестели яркие компьютерные панели и таблички.

– Наш новейший образец! – девица разошлась, как будто речь шла о пылесосе – мечте всех домохозяек. – Моментально стирает ненужные воспоминания и активирует наиболее приятные, забираясь в самые отдаленные участки мозговой коры! Настраивает на комфортный лад в любое время года. И никакой ностальгии и депрессии!

При слове «воспоминания» БэВ насторожился.

– А ну как эти воспоминания все запишут да и передадут кое-кому? – забеспокоился он. – Я ведь и счета в швейцарских банках между прочим наизусть помню!

– У нас гарантируется полная тайна вкладов, то есть конфиденциальность! – утешила его мисс Шляпман, как бы невзначай поправляя выбившуюся из декольте упругую грудь третий номер. – Политика нашей конторы такова, что все мысли и воспоминания клиента стираются в процессе перезагрузки по окончании сеанса.