Мезон Санкт-Петербург. Голландские миниатюры о Петре Первом

На следующее утро я отправился к старому паромщику. Звали его Кейс, был он за девяносто, суровым и немногословным. Угостив вкусным картофельным пюре с тыквой из закопчённого котелка и непременным карнемелком, паромщик вручил мне тесак, садовые ножницы, лестницу и большой бак, и отправил в заросший сад. До обеда я рубил колючие ежевичные заросли, за много лет без ухода превратившиеся в джунгли. Обычно тонкие колючие стебли ежевики выросли в могучие высокие дерева, переплетённые меж собою самыми невообразимыми узлами.

Труд мой не остался безответным. Кейс успел сделать три переправы, перевезя небольшое стадо коров и несколько групп велотуристов, и поджидал меня с полдником. На берегу заросшего ряской небольшого садового пруда был накрыт низкий длинный ротанговый столик, заставленный фруктами и овощами. Мы устроились в скрипящих плетёных креслах, очень старых, почти разваливающихся. Отхлёбывая карнемелк, на старой чистой доске куском угля Кейс начертил план имения.

Санкт-Петербург был правильным треугольником, основанием идущим вдоль Фехта, а остриём врезающимся в польдер. С реки к поместью были арочные ворота, позволявшие судам пристать к парадному крыльцу. Господский дом, столь знаменитый по цветным, ярким литографиям, был разрушен в 1819 году, а на его месте был возведён новый, ныне также разрушенный. Как я видел своими глазами, всё сейчас было дико и запущенно, но на плане Кейс чётко и точно расчертил расположение строений, оранжерей, аллей, садов и фонтанов.

Всю неделю по утрам я навещал паромщика. Начинал я с садовых работ, спиливал старые деревья, подрезал ветки, выгонял пастись коз, ухаживал за цветами и помогал старику на пасеке, устроенной им среди ежевичных зарослей. Затем мы садились у пруда, и без слов, лишь чертя по доске углём, Кейс делился со мною всем, что видел здесь за долгие годы жизни.

Помимо углубления в тайны прошлого России, я знакомился и с её настоящим. Несколько раз я посетил изобретателя Херарда. Его жилище было совершенно отличным от любого сельского здания. Он был тщательно, аккуратно выложен из прочного тяжёлого местного кирпича. Вход в дом был из сада, и то были большие двухстворчатые дубовые наборные ворота в половину фасада. Крыльца не было – низкий порог был почти вровень с землёю.