Две Елисаветы, или Соната ля минор. Судьба твоя решится при Бородине. Две исторические пьесы

Чимарозо: Ваше высочество, ваша высочайшая просьба исполнена…

Августа: Отлично, мой учитель. Сейчас вас ждёт быстрокрылый люгер, который вмиг донесёт вас до Неаполя. Возвращайтесь завтра пораньше с новостями!

Августа срывает несколько цветков и вручает Чимарозе. Шувалов и Чимарозо кланяются и выходят.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Входит Иоанна.

Иоанна: Матушка, поди, устали вы, отдохните, прилягте на кушеточку. А я расчешу ваши прекрасные волосы, полные золотого солнечного света, и почитаю святцы.

Августа: Отчего же мне устать, милая Иоанна? Чай, не пашу я землю, не сею хлеб, не тащу полный невод, а словно птичка небесная сыта и пою с утра до ночи! Жизнь моя праздная.

Иоанна: Не то для вас правда, царевна. Грех в другом, когда сладко, а человеку падко. Я об этом молодом италианце. Сама я италианка, и знаю этих молодых неаполитанских синьоров, безденежных, но с большими надеждами. Все эти лаццарони, рыскающие в поисках богатых иностранцев, а особенно иностранок. Все эти услужливые чичерони… Одолели черти святое место.

Августа жестом прерывает её.

Августа: Бог с тобою, Иоанна. У тебя снова дурное настроение. Лучше обними меня, старая дева, а я тебя поцелую.

Иоанна: Два часа сидел здесь этот рагаццо, песни пел, музыку играл, беседы вёл.

Иоанна продолжает недовольно бурчать, а затем поёт со смыслом.

Много роз красивых в лете,

Много беленьких лилей,

Много есть красавиц в свете,

Только нет мне, нет милей,

Только нет милей в предмете

Милой Лизаньки моей.

Есть ли б сам Амур был с нею,

Он её бы полюбил,

Позабыл бы он Психею

И себя бы позабыл,

Счастлив участью своею,

В век остался бы без крыл.

В ней приятны разговоры,

В ней любезны поступь, вид,

Хоть привлечь не тщится взоры,

Взоры всех она пленит,

Хоть нейдёт с другими в споры,

Но везде любовь живит…

А чем это всё закончится? Известно, чем! Надо бы отказать ему и больше не пускать на порог.

Августа: Побойся бога, Иоанна! Ты оскорбляешь не его, а меня.

Иоанна: Я, старая и верная ваша слуга, лучше всех знаю вашу душу. И вижу в ваших глазах лихорадочный блеск, ранее никогда невиданный. Блеск этот в глазах, словно в зеркале, отражает смятение молодой души, не знавшей ранее бурь и тревог вашего опасного возраста. Господи всевышний! Госпожа моя, царевна златокудрая, плечиком к плечику сидит с безродным лаццароне и томные песенки с ним поёт, а глаза её заволакиваются пеленою любовного дурмана.