Сага о Рорке

 – Пусть ждет меня через три дня.

– Добро, – облегченно вздохнул Ратша: тяжелое посольство удалось. – Я ухожу с легким сердцем.

– Выпей еще меду. – Рорк наполнил чаши. – Вернешься в город, поблагодари деда за подарок.

– Меч этот отцу твоему принадлежал, Рутгеру-варяжину, – Ратша с удовольствием осушил чашу. – Славный был витязь твой отец. Истинный урман.

– Мать рассказывала. Говорили, проклятие на нем какое-то было?

– О том не ведаю, – побледнел Ратша. – Однако пора мне. Благодарствуй за мед, за прием почестный, за разговор от сердца.

Увидимся при князе…

Рорк не стал препятствовать гостю. Ратша с облегчением покинул сруб: мед, придавший ему храбрости, еще сохранил свой вкус на губах воеводы, а Ратша уже был у старого требища и так же поспешно шел по тропе прочь из леса.

Оставшись один, Рорк обратился к дедовскому подарку. Меч был не просто оружием, это был знак княжеской власти. Почему Рогволод не отдал его кому-нибудь из старших сыновей? Странно это, одним сном этого не объяснишь.

Рорк потянул за рукоять, вынул клинок на треть из ножен: смазанная сталь казалась покрытой морозным узором. Настоящий булат, такому клинку цены нет. У самого эфеса на клинке варяжский мечевщик когда-то выгравировал странные знаки. Рорк не знал, что это руны.

– Вот и сбылись слова твои, мама! – прошептал он.

Положив меч на стол, Рорк вышел из дома и, обойдя палисад, углубился в лес. Место, к которому он держал путь, находилось в полусотне саженей от дома, в дальнем конце маленькой солнечной поляны, заросшей цветами, у корней старой огромной березы, ветви которой спускались до самой земли.

Опустившись на колени у холмика под кроной березы, Рорк тщательно повыдергал вылезшие из земли сорняки. Четвертый год он приходил сюда почти каждый день, чтобы побыть с матерью, поговорить с ней, положив ладонь на холмик: ему казалось, что слышит он ее голос, такой мягкий и теплый. В эти минуты вся его недолгая жизнь проносилась в памяти, и почему-то одно воспоминание всегда оказывалось последним и особенно ярким – лицо матери, склонившееся над ним, ее руки, ласково обхватившие его голову.

И опять, как в сотни раз до этого, острая тоска и боль пронзила сердце Рорка.

– Мама, ты хотела вернуться к людям, – шепнул он, наклонившись к самой земле. – Теперь я исполню твою мечту за тебя…

II

На зеленом пологом берегу Дубенца, в сотне верст от Рогволодня, раскинулся воинский лагерь.