Ромейский талисман

Отчаявшись поразить противника ударом руки, Маркел начал атаковать ногами, прижимая верткого армянина к княжескому столу. Удары византийца колебали воздух не хуже крыльев мельницы, и многие из зрителей невольно втягивали головы в плечи, наблюдая за боем. Но Таренаци уже не боялся ромейского гиганта. Улучив момент, он ударил византийца в живот, а потом, не дав противнику опомниться, провел несколько точных ударов в голову. Оглушенный и потерявший ритм дыхания Маркел лишь бестолково размахивал руками в надежде достать врага – но не достал.

Он еще успел увидеть, как Таренаци бросился вперед, и кулак армянина угодил ему прямо в ухо. Раздался громкий хруст, и Феодор Маркел беззвучно опрокинулся назад, с грохотом повалив лавку, стол и разбросав посуду и кушанья. Он еще попытался подняться, но сил больше не осталось, и византийский боец потерял сознание.

– Ва! – воскликнул Давид. – Вот так бьют мужчины!

Он не сразу понял, что в гриднице стало очень тихо, и все взгляды обращены на него. У его ног лежал бесчувственный чернокожий гигант, а Давиду все еще казалось, что поединок не кончен.

Но потом в его сознание вошел голос князя Хельгера:

– Лепо! Чистая победа!

Кто-то поднес Давиду ковш вина, и победитель выпил его залпом, жадно, проливая вино на волосатую грудь. Дружинники хлопали армянского богатыря по плечу, пожимали руки, поздравляли, и в их глазах были восторг и изумление. А затем Таренаци услышал негромкий голос Софрония:

– Славный был бой! Ты победил, армянин.

Византиец несколько раз хлопнул в ладоши, потом сделал знак аколиту с большим ларцом в руках.

Из ларца Софроний извлек кожаный мешок с золотом и бросил к ногам Хельгера.

– Мой заклад, князь, – сказал он. – Сто солидов твои.

– Нет-нет! – с улыбкой ответил князь. – Я не возьму деньги с посла. Мне довольно одной победы.

– Ты унижаешь меня, – возразил Софроний с обиженной гримасой. – У нас не принято отказываться от честного выигрыша. От себя прибавлю десять солидов для победителя. Он потешил меня своим искусством.

А это, – и грек показал на бесчувственного Маркела, – унесите прочь с моих глаз!

Достойное поведение посла вызывало восхищенный шепот русичей, и Хельгер пригласил всех продолжить трапезу. Однако Софроний Синаит продолжал стоять, когда возбужденные гости расселись за столы.

– Что-нибудь не так, почтенный посол? – спросил Хельгер.

– Я подумал, что пора от забав переходить к главному, ради чего я приехал в твои земли, князь, – ответил патриций.