Расчётливая мразь

Вот только…

Теперь ему было неловко делать всё это дома. При Бое.

– Ничего, Пётр Савельевич. От кого же, как не от уважаемых соседей, про себя, развратника избалованного, можно правду-то услышать?

– Верно, верно. – они снова сдержано посмеялись, – Ну, бывай. Мне пора на прогулку. А то моя-то будет потом проверять по шагомеру – как я уходил. От инфаркта-то.

– До свиданья, Пётр Савельевич, будьте здоровы.

– А, спасибо-спасибо… И тебе – всех благ.

Олег подумал, что сосед в последнее время и правда – несколько сдал.

Или он давно не встречал его? А ведь верно: мужчина может наблюдать в окно, как Олег выходит утром на улицу, чтоб поймать такси, или двинуть куда-нибудь пешком, а вот Олег соседа видит только поздно вечером, и очень редко: когда тот выходит на рекомендованную элитными медиками «ежедневную часовую прогулку».

Да, гулять по Москве сейчас приятно. Воздух – почти чистый, так как все автомобили переведены на водород и газ, промпредприятия отодвинуты за пределы двухсоткилометрового кольца, а ТЭЦ работает на плутонии.

Так что проводив Петра Савельича взглядом и бодрым кивком, он повернулся к своей двери.

С замиранием сердца всунул ключ в скважину. Провернул два раза. Воткнул глаз в окошечко сканнера. Голубой луч прошёлся по зрачку.

Дверь, щёлкнув, открылась.

Он вошёл в прихожую, автоматически загорелся мягкий рассеянный свет.

Из дальнего угла квартиры донеслось радостное тявканье.

И вот уже ему в лицо тычется светящаяся неподдельным счастьем щенячья мордочка! Бой.

Единственное в мире существо, про которого он может смело сказать, что оно любит его самого. А не его деньги. Но…

Но теперь он так ругает себя, что сделал щенку общий Консум. Да ещё и зафиксировал навсегда.

Теперь Бой никогда не вырастет во взрослую ездовую собаку – аляскинского маламута, что ростом мог бы достигать ему до половины бедра, и в прыжке запросто мог бы сбивать с ног!.

Тогда пришлось бы искать ему суку – для случки. И потом тоже – регулярно…

Олег понимал, конечно, что не только сложности содержания взрослой собаки заставили его тогда сделать эту операцию щенку. А и банальная ревность.

Он только с болью в душе мог представить, что это чудо, этот ласковый и игривый пушистый хулиган – будет принадлежать ещё кому-то… Думать о ней.