Собирай и властвуй

Рута расстёгивает пояс, освобождается от трико, на правом плече искусно выполненная татуировка в виде лисы с огненным хвостом.

– Дай-ка и я тоже, – глаза Тая блестят, трико в красный и чёрный ромб срывает судорожно, – а то потом, боюсь, будет поздно.

– Ты и меня, и себя уколешь? – спрашивает Рута, облизнув пересохшие губы.

– Ага, попробую, – Тай растирает белого единорога на своём правом плече, – только надо быстро.

Принимает иголку волшебного льда лиса, принимает единорог. Рута чувствует, как рыжая бестия, спрыгнув с плеча, бежит вдоль позвоночника, поджигает астральные узлы один за другим.

Скользнув по промежности, огненная лисица забирается внутрь и мир становится красным – красный свет капает с цветка, красный пух на плитах пола, огненно-красная кровь в жилах самца напротив…

– Арргх!..

Рута рычит, кусается, словно гарпия, самец отвечает тем же. Обоих переполняет пламя, изливают друг в друга. Круглое ложе стонет, с трудом выдерживая схватку зверя со зверем: вверху то один, то другой, то сходятся, то расходятся.

Грозный рёв сменяется жалобным визгом, судорожное дыхание – слитными стонами. Красное заполняет комнату, крошит потолок, бьёт вверх фонтаном. То ли кровь, то ли огонь, то ли всё вместе. Сдавленный крик, хрипы, затем тишина…

Рута приходит в себя на полу, щека прилипла к ворсинкам. Ищет трико, находит, плохо слушающимися руками натягивает. На ложе она при этом не смотрит. Мир по-прежнему красный, запах крови разжигает угасшее было желание вновь. Схватив зачем-то пояс, Рута вываливается из комнатки – быстрей отсюда, как можно быстрей!

На ночных улицах и людно, и светло, и шумно.

– Неважно выглядишь, куколка, не помочь? – кто-то спрашивает.

Рута трясёт головой, пытается убежать, но ноги не слушаются – падает. Её поднимают – визжит, вырывается, затем мгновение бархатной пустоты, и она уже в другом месте, в грохоте фейерверка, гомоне толпы. Задирает голову, смотрит: в небе расцветают астры, розы, хризантемы, сотканные из пламени. Мир начинает вращаться огненным колесом, Рута падает, её долго, мучительно рвёт.

Сворачивается после клубком, снова бархатная пустота…

На этот раз Рута приходит в себя на безлюдной дороге, поднимается, куда-то бредёт. Видит зеркальный купол, совсем маленький, и – удивительно! – никого рядом. «Один раз живём, – мысль вспыхивает красным огнём, – нужно попробовать…» Рука тянется к поясу, вынимает из гнезда самый большой свёрточек. Рута дёргает нить, размахивается, бросает, ждёт.