Сальдо-бульдо

Мы с Лёшей в славном городе Сатпаеве запускали программный комплекс «Жёлтый стресс» в супермаркете. Были ещё такие города, где всё дышало запахом восьмидесятых. До боли знакомые названия магазинов: «Океан», «Кооператор». Ты едешь по улице и, свернув на светофоре, попадёшь не на другую улицу, а сразу во двор жилого дома, где дети играют в асыки. Кафешки-тошниловки, в которых невозможно кушать, и ты терпишь до вечера, чтобы в соседнем городе поесть в ресторанчике «Малибу». В том самом ресторанчике, где тебе в счёт пробуют приписать лишний нолик и, моргая невинными глазами, пытаются списать ошибку на программу:

– Вы знаете, программа «Жёлтый стресс» никогда не ошибается.

– Так у вас же счёт от руки выписан?

– Мы просто переписали цифры с монитора…

На открытие супермаркета «помогать» приехал Олег, загрузив под завязку машину коллегами.

– Где тут можно хорошо покушать?

– Нигде.

– А вы что едите?

– Мы голодаем. Ждём вечера, чтобы поехать в соседний город и там поесть.

Он смерил нас взглядом человека, который голодать не будет, и нашёл ресторанчик по своему вкусу. После открытия коллеги во главе с Олегом отбыли… последствия той поездки стали известны много позже. Шестьсот километров до Караганды. Вместо десяти часов неспешной езды они в дороге провели шестнадцать. Высунувшись из окон, искали по пути кусты и овраги, вспоминая тот дристоранчик…

Будете в Сатпаеве, не кушайте в ресторанах. Хотя бы в том, где побывал Олег.

Страничку во «Всемирной истории отравлений» Олег себе точно забронировал.

Второй день работы на фирме. Подоспел первый клиент. Мне доверено установить программу и обучить его азам работы. Клиент оказался чуть более отрицательным, чем я предполагал, читая в накладной название предприятия. Но к неожиданностям я был готов.

Отлучение

«Все люди – братья, люблю с них брать я».

    Виктор Николаевич Дени.

    Плакат, 1919 год

2001 год, июль.

Отношения с богом у меня как-то не складываются.

Дед мой считался ярым коммунистом, таковым и остался до последней секунды. А бабушка, хоть и состояла в партии, особо заветам Ленина не следовала и на старости лет, украдкой, таки повесила над кроватью иконку.

Я-то свою бабушку молодой не видел. Так получилось. Знаю только, родилась она в самую смутную годину, когда село по нескольку раз на день переходило в девятнадцатом году от красных к белым. И в местной церквушке поп нарёк её Александрой.