Ихтамнеты

Мне стало ужасно не от понимания пророческого сна, а от того, что я увидел в конце и отчего проснулся в поту.

Гур уже сам начинал верить в рассказ друга и вполне серьёзно спросил:

– И чем всё закончилось? Не тяни кота за свои же яйца. Говори!

После некоторой паузы Андрей досказал свой странный сон:

– Я упал ничком на дно окопа, и мне в спину выстрелил… свой! – слово «свой» он произнёс таким таинственным шёпотом, каким говорят обычно сумасшедшие, когда делятся «большим страшным секретом».

– Да ладно! Ну ты, брат, себе страхов нагнал! – начал успокаивать Гуров. – И что тебе мешало рассказать эту галиматью мне перед военкоматом? Да я бы сам тебя к психиатру отвёл, да и бронь-то твоя у тебя в кармане была. Надо было тогда же и свалить. Что мешало?

– Я боялся, что ты меня за труса примешь или за дурика. Вот и не стал никому рассказывать.

– Даже жене?

– Даже жене!

– Ну и хорошо, что всё прояснилось сейчас, – спокойно сказал Гур, и Чалому показалось, что он обнял Хоменко и даже похлопал по плечу.

 – Ты успокойся и держись меня, как всегда. Пацаны у нас подобрались хорошие. И не надо больше никому о них говорить плохо. Не надо их отделять от себя. Они тебе ещё жизнь спасут, если что.

– Успокоил, тоже мне, – уже несколько дружески ответил Андрей и тоже приобнял товарища.

Чалый понял, что разговор подходит к концу, и, решив не рисковать, чтобы не быть застигнутым на месте, поспешил удалиться к остальным.

В спортзале горел только дежурный свет, а из разных углов какофонией плохо сыгранного оркестра доносился разнотонный храп уставших от долгого пути солдат. Стараясь не наступить на спящих товарищей, он пробрался к своему месту и тут же улёгся.

Думать об услышанном разговоре ему не хотелось уже только потому, что это его действительно не касалось, никакого мордобоя не состоялось, а дружба двух молодых людей не развалилась.

«Вот и слава Аллаху!» – заключил в мыслях Чалый и, несмотря на доносившийся со стороны Вити Истомина непрестанный свистящий кашель, всё же погрузился в глубокий сон.

* * *

Украина встретила морозным солнечным мартовским днём, когда колонна бронированной техники, военных грузовиков с личным составом и боекомплектом, вереницей полевых кухонь и разноцветных, некогда гражданских автобусов и пикапов въехала без особых преград по уже разбитым воронками дорогам Харьковской области.