О России между будущим и прошлым. Избранные статьи

По большей части, белые правительства не успели осуществить свои идеи или даже огласить их. Прицел был на время «после победы над большевиками». Но вот прошло три четверти века, в 1993 г. советская власть пала, была принята ныне действующая российская конституция. Элементы исторической преемственности в новое государство вошли: историческое имя, национальный флаг, двуглавый орел, Государственная Дума… Но не будем забывать и тот образ будущей России, который видело Белое движение.

Белая Россия: от прошлого к будущему

(Посев.

Октябрьский переворот и победа красных в Гражданской войне 1917–1922 гг. смели устои российской государственности, разрушили Церковь, право, быт и нравственные основы общества. Результатом 70 лет насилия стали не только огромная потеря населения и ресурсов, но и глубокое взаимное отчуждение людей, утрата гражданской солидарности и национального самосознания. Падение тоталитарного режима поставило задачу построения России на новых началах.

Коммунисты нынче стараются обновить свои отвергнутые жизнью идеи апелляцией к «державному» прошлому, ставя в один ряд святых Древней Руси и массовых убийц большевистского периода. Тревогу вызывает новейшая кампания за восстановление коммунистических символов.

С другой стороны, многие демократы и коммерческие круги, не знавшие из-за советской информационной блокады собственного прошлого, ищут панацею в безоглядном подражании Западу.

Мы, т. е. «Посев» и НТС, следуем третьему пути – мы видим «источник вдохновенья» в положительном наследии нашего собственного прошлого, в «деяньях Сечи и Петра», как поется в песне, т. е. в этике свободы и служения, в реформах Сперанского, Александра II и Столыпина, в 70-летнем сопротивлении коммунизму от генерала Корнилова до академика Сахарова.

Мы далеки от идеализации дореволюционного прошлого. В нем сильны были волны реакции, затормозившие развитие страны, сильно было и разрушительно-революционное начало: Ленин был наследником не только Маркса, но и Нечаева и Ткачева.

Питирим Сорокин писал, что «под железной крышей самодержавия жило 100 000 крестьянских республик», имея в виду сельский сход и его демократические традиции.