Разрешенная фантастика – 3

Поэтому они сами и установили в дымоходе фильтр – от глушителя джипа.)

Но, наконец, через полчаса придирчивого осмотра он убедился, что рыдающая женщина действительно – не подстава. И ей действительно горестно и одиноко.

За это время он успел описать вокруг места, где она «базировалась» полный круг, и выяснить: выпавший за ночь на старые сугробы тонкий слой снега нетронут. Не двигалось и не движется никто и ничто.

Всё, следовательно, чисто: женщина ниоткуда не пришла, а выбралась наружу из своей норы-берлоги.

Подходил к ней он, однако, осторожно: мало ли. Может, он недостаточно внимательно смотрел. Случается, как говаривали местные русские, и на старуху проруха. Может, эта женщина сама – охотник. Вернее, охотница.

Однако он приблизился уже на десять шагов, когда женщина наконец заметила его.

Ну как – его: камуфляжный грязно-белый маскхалат и капюшон, с серо-бежево-синими кляксами и разводами, которые он накрасил сам, отлично скрывали его тело и голову на фоне «техногенных» руин и снежного покрова.

Женщина вскинулась, вскочила с какого-то бревна, на котором до этого мостилась, свернувшись маленьким и беззащитным калачиком:

– Кто здесь?!..

Нет, осторожностью, или хитростью не пахнет. Невозможно так передать голосом и дёрнувшимся телом ужас и панику. Разве что она – превосходная профессиональная актриса.

– Не пугайтесь. – он отвечал по-русски, так как она использовала этот язык. При этом старался ещё и избежать ненужных резких движений, чтоб не спугнуть. Хотя и отлично понимал, что особого основания доверять его словам, как и радушному тону, у неё нет, – Меня зовут Шавкат. Я – такой же выживший, как и вы. Местный. В-смысле, житель Столицы. – он, поморщившись, как от зубной боли, поправился, – Бывший житель. Бывшей Столицы. А кто вы?

– Я?!.

– У вас кто-то умер? – он старался говорить чётко, и спокойно, продолжая незаметно для неё оглядываться. Это было нетрудно: слёзы, безобразным колышком так и застывшие на подбородке, всё ещё текли из глаз женщины, наверняка застилая поле зрения мутной пеленой, и вряд ли она видела даже его лицо – так, серо-неопределённый силуэт.

– Да. Да, отец.