Острова желаний

Это были люди, для которых понятия личной славы, известности и обогащения не существовали изначально.

Понятно, что герои, выдуманные чьим-то литературным талантом и облаченные в замысловатые книжные хитросплетения и сюжеты популярных кинолент, имеют право на существование, как общественная потребность. Магнетизм, ореол и необычность личности, взращенной и растиражированной усилиями масс-медиа, всегда призван поднимать на своем примере сотни последователей, ещё никому не известных, но уже идущих по их следам и решающих вопрос выбора своего жизненного пути и предназначения.

Общество нуждается и создает для себя примеры, но только не для таких дел и таких случаев, когда задачи государства имеют столь особую важность, что не подлежат обнародованию и комментированию в течение нескольких столетий. Для таких задач любое раскрытие личности сотрудника спецслужбы и поставленной перед ним цели определяется как утечка информации и провал задания, что вызывает длинную череду негативных последствий для многих вовлеченных в операцию людей и наносит зачастую невосполнимый ущерб интересам страны.

Однако сделать заключение о том, что устойчивая привычка к самодисциплине и самоконтролю превратила Влада в отрешенного от мира сухаря было бы крайним заблуждением. Для того, чтобы быть, но и чувствовать себя своим в чужеродной культурной и языковой среде, уметь находить взаимопонимание одновременно как с патрициями, так и с париями того, другого общества, нужно по меньше мере развить в себе талант актера с десятком личин, сменяемых по желанию и необходимости.

Справедливости ради надо сказать, что эта многогранность личности постепенно, с годами, наложила свой особый отпечаток на характер Влада, выработав в нем неожиданную склонность к консервативным взглядам, строго выверенным привычкам и суждениям. Осознание постоянной опасности со временем стало обыденным и воспринималось им теперь как необходимое условие его повседневного существования, не волнуя и не вызывая эмоций, притупляя чувство страха и тревоги.

Закрытый от постороннего взора внутренний мир, он умел сохранять душевное спокойствие даже в те минуты, когда требовалась максимальная концентрация сил и энергии. Это спокойствие порой трансформировалось в ставший для него привычным тяжелый изучающий взгляд светло-карих глаз, что оказывало на его собеседников давящее воздействие.