Острова желаний

Кто же это был тот мудрый и расчетливый, что год за годом расковывал непробиваемую броню великой исторической страны, защищенной непобедимой армией, грохочущим поясом сталелитейных и машиностроительных гигантов, и патриотизмом народа?

Как случилось, что самое образованное в мире население и его передовая наука, уже приступившая к реализации задачи человеческого присутствия на Марсе, так и не смогли разглядеть существа сладкоречивой тлетворности различных "доброжелателей" и доброхотов?

Какая сила парализовала волю двадцатимиллионной политической организации страны, в заслугу которой хотя бы можно было бы поставить освобождение половины населения Земли от удушающей коросты колониального угнетения?

Неужели конструкция социалистического научного мировоззрения, складывавшаяся лучшими умами Европы последние пятьсот лет, была обречена рухнуть под напором индекса наполняемости продуктовой корзины?

Как оказалось, что тысячелетняя культура многонационального народа столь остро нуждалась в потребительском максимализме, сексе и сквернословии?

Или всё дело в нашем вековом долготерпении, взращенном на льду Чудского озера и в зимних окопах Москвы и Сталинграда? В нашей готовности разворачивать новые чужеродные лаковые обертки, скрывающие старые и уже отвергнутые историей социальные и экономические рецепты? А может все объясняется всего лишь обыденной и выработанной за тысячелетие привычкой доверяться любому царю-батюшке, который понятно, лучше всех нас обо всем подумает, обнадежит и успокоит?

Либо всех околдовала разудалая пляска под мелодию "Прощание славянки" пьяного балагура, в самозабвении расплескавшего драгоценные капли национальной гордости и величия духа великого народа и поставившего его в нищенские ряды уличных торговцев на стылых улицах темных городов?

А может и спрашивать никого ни о чем не надо, коль скоро история народов любой национальности и государственной принадлежности и так густо измазана грязью и кровью? И стоит ли отдирать корку с незаживающих ран вековечного позора и мерзости, столь густо испятнавших заскорузлое тело современной, так называемой, цивилизации?

Те же французы.