Океан

По мере того, как он приближался к Шаману, слова текли все весомее, – Луна и Господь засвидетельствуют, что это вы напали первыми! И – напали коварно! Не лицом к лицу, как положено Мужчинам и Воинам, а как подлые трусы – исподтишка!

Но мы не нарушим Кодекса! Хитрить и нарушать Законы – ниже достоинства Племени Аррамов!

А теперь – твоё последнее слово. – Вождь подошёл уже почти вплотную к старику.

– Сохраните жизнь женщинам и детям! Убейте только меня! Это я предсказал Воинам, что они захватят ваш Остров без сопротивления! Это я изобрёл трубки… Покарайте же меня, меня одного! А их… – Голос Шамана прервался, поскольку копьё Вождя вошло в его грудь в том месте, где кончались рёбра, и вышло со спины под лопаткой.

– Никчёмный брехун! – презрительно прокомментировал свои действия Вождь, – Ты изобрёл трубки? Это наглая ложь! На нас уже нападали с трубками – семьдесят три Луны назад! И уж если следовать Кодексу, никого, кроме Избранных мы в живых оставлять не должны! Да и не будем!

Он выдернул копьё столь резко, что Шаман сделал шаг вперёд – следом за рывком, и опёрся Рукой о грудь Вождя.

Изо рта и из отверстий в груди пошла кровь.

Но пока убитый не затих, никто не произнёс ни слова. Женщины со страхом смотрели на поверженного Шамана, последнюю свою надежду, понимая теперь, что – всё. Конец неизбежен.

Однако они продолжали, очевидно, запуганные демонстрацией силы, и многочисленностью напавших, сидеть, даже не пытаясь что-то сделать, или прыгнуть в воду, как иногда делали некоторые из прежних побеждённых.

Вождь отошёл от поверженного и затихшего Шамана. Двинулся по кругу.

Теперь он рассматривал собственно женщин. Те под его тяжёлым взором ёжились и словно пытались плотней вжаться в поверхность Острова – уж что-что, а страх одним только видом Вождь навести умел!

Однако на основе опыта прошлых побед, и рассказов, Гар знал, что Вождь вовсе не пугает захваченных, а просто считает, и прикидывает… Гар и сам прикинул: женщин – не больше сорока.

Получается примерно по двое Воинов на каждую… Нормально.

Ну а Вождь ещё, конечно, мысленно оценивает – отбирает.

– Ты! – в указующем персте и тоне было нечто такое, что ослушаться оказывалось невозможным! – Встань!

Женщина, которую избрал Вождь, действительно во всех отношениях отличалась великолепными качествами.