Аты-баты, шли солдаты

 – Велика ты, Россия, и не объять тебя никаким самым современным умом. Нет ли у вас папиросы, товарищ капитан?

– У меня сигареты.

– Безразлично. Я неделю назад курить бросил.

– Так, может, не давать?

– Все равно закурю, – еще раз вздохнул профессор. – Не сейчас, так к вечеру. Когда, понимаете ли, сотрясение воздухов, а тут – посылка с мылом, так не то что закуришь, а и за рюмочкой потянешься.

– Это точно! – засмеялся Лавкин. – Это ты правильно выразил, товарищ профессор.

Распахнулась дверь, и вошел красивый грузин в форме летчика «Аэрофлота».

– Здравствуйте. Кажется, я не ошибся?

– Здравствуйте, Тенгиз, – сказала Анна. – Знакомьтесь, друзья. Это Тенгиз Кодеридзе.

Следом за летчиком шофер такси уже вносил большие корзины с гвоздиками.

* * *

Колхозный сарай. Самогонка уже разлита по кружкам, хлеб и селедка поделены. Именинник Святкин уселся на почетное место. Глебов разжигал костер у входа в сарай.

– Там девочки прогуливаются, – сообщил Сайко входя. – Может, пригласим их, товарищ лейтенант?

– Какие еще девочки? – нахмурился Суслин.

– Санитарочки.

– Ну не знаю, – неуверенно протянул Игорь. – Ну попробуйте.

– Хабанерочка, изобрази, – сказал Сайко.

– Есть изобразить. – Хабанеев вскочил. – Абрек, помоги.

– Потому что грузин, да? – вдруг обиделся Кодеридзе. – Раз грузин, значит, девочки, да? Обидно, понимаешь.

– Да у тебя – усы! – загорячился Хабанеев. – Усы, понимаешь? Ты же мужчина, сразу видно.

– Это совсем другой разговор, друг. Это правильный разговор.

Хабанеев и Кодеридзе вышли из сарая.

Две девушки в военной форме прогуливались в длинных мартовских сумерках по окраине Ильинки.

– И зачем ты меня сюда затащила? – ворчала одна из них, но ворчала вполне добродушно.

– Там все время молоток стучит, – вздохнула вторая. – Стук, стук – гроб, гроб. Круглые сутки.

Из сумерек возникли фигуры Кодеридзе и Хабанеева. Девушки остановились, и первая сказала с досадой:

– Здрасте вам.

– Здравствуйте! – обрадованно воскликнул Хабанеев.

– Куда это – за нами? – насторожилась вторая.

– Девушки. – Кодеридзе для вящей убедительности снял шапку и прижал ее к груди. – Дорогие девушки, нашему другу двадцать лет исполнилось сегодня. Ай, какой друг! Замечательный друг, девушки. Сделайте ему маленький подарок. Пожалуйста. Очень прошу.

– Очень, очень просим, – подтвердил Хабанеев и тоже снял шапку.

– Это в каком же смысле подарок? – сердито спросила первая.