Аты-баты, шли солдаты

Это был стандартный четырехгранный обелиск, облицованный плитами из белого мрамора, с площадкой для венков, огражденной металлической решеткой. В стороне от памятника тянулась к бетонному мосту наезженная дорога, а вокруг, куда только достигал взгляд, белели чистые снега.

– Пойдемте к памятнику, – предложил шофер. – На нем фамилии есть. С трех сторон.

Но его пассажиры не тронулись с места.

– Да, жизнь прожить – не поле перейти, – сказал Константин и, прикрывшись от ветра, закурил сигарету.

– Вы о чем? – спросила Анна.

– Подумал, что это поле перейти было труднее, чем иному прожить целую жизнь. Вернее, не перейти, а не дать, чтобы перешли другие. Не отдать его, это поле. И труднее, и страшнее.

– Пойдемте к ним, Костя.

– Сейчас. Докурю только.

– Они не обидятся.

Анна первой пошла по протоптанной в снегу тропинке к памятнику.

Константин шел следом, а шофер замыкал шествие.

Подошли к памятнику и остановились. Стояли и молча смотрели на обелиск, на приваренные к подножию остатки оружия: погнутый ствол противотанкового ружья, разбитый автомат, обломок винтовки.

– До сих пор находят, – тихо сказал стоявший позади них шофер. – Как выпашут чего, так – сюда.

Анна и Константин прошли в ограду и остановились рядом с обелиском. И Анна тихо сказала:

– Здравствуй, папка.

– Здорово, батя, – эхом откликнулся Константин.

Шофер смотрел на них с крайним изумлением.

– Надо бы чемодан принести, – сказала Анна Константину.

– Я принесу! Я!.. – Шофер со всех ног бросился к машине.

Анна медленно шла вокруг обелиска, негромко читая фамилии, выбитые на плитах: Абрамов Георгий, Бейсымбаев Токкул, Глебов Иван, Кодеридзе Реваз, Крынкин Василий, Сайко Иван…

Звучал Аннин голос, перечислявший фамилии восемнадцати солдат, лежавших в братской могиле, а Константин вдруг увидел…

…строй одинаково одетых девочек и мальчиков.

И пока за кадром звучал голос Анны, перечислявшей фамилии погибших солдат, детдомовские мальчики и девочки выходили из строя и, получив кусок торта, возвращались на свое место…

Потом голос Анны замер. Константин стоял у лицевой стороны обелиска и смотрел на гипсовый орден Отечественной войны. И слышал другой женский голос.