Аты-баты, шли солдаты

– Против, – решительно отрубил командир роты. – Хлопцам через месяц на фронт, а там бросков хватит. И бегом, и шагом, и туда, и обратно. Против.

– Ясно, – упавшим голосом сказал Суслин.

– Да, поверяющий может зайти в расположение, – спохватился комбат. – Сегодня же проверьте казарму на предмет лишнего барахла, младший лейтенант. Все убрать. Чтобы было чисто и пусто.

Когда Суслин вошел в казарму, его встретил один дежурный.

– Товарищ младший лейтенант, взвод занимается согласно утвержденному расписанию, – доложил он.

– Срочно проверить тумбочки, Глебов, – приказал Суслин. – Все лишнее – на стол!

– А что – лишнее?

– Кроме умывальных принадлежностей, кружек, ложек и книг – все. Ясна задача?

– Ясна, – сказал Глебов. – А махорка?

– Махорку можно оставить.

Суслин и Глебов начали внимательно проверять тумбочки, стоявшие в два этажа возле стены.

– Из дому что пишут, Глебов? – спросил Игорь, осматривая содержимое тумбочек: зачитанные книжки и журналы, письма и фотографии, кружки да ложки.

– Писать некому, – ответил дневальный. – Мать с сестренкой в Германию угнали, отец партизанит где-то. Если жив. Одна бабка осталась, а она уже и не видит ничего.

– А вы что же в партизаны не ушли?

– Я-то?.. Пахал я.

– Что? – не поняв, переспросил Суслин.

– Пахал, говорю.

Младший лейтенант оторвался от очередной тумбочки и долго смотрел на Глебова с презрительным сожалением.

– На немцев, значит, трудились?

– Немцы за это картошку давали.

– Странно, странно, – протянул Суслин. – И много вас таких пахарей было? За картошку и отруби?

– Были уж, – нехотя ответил Глебов и вдруг оживился, вытащив из тумбочки три куска хозяйственного мыла: – Товарищ младший лейтенант, наше мыло! То самое, сворованное. Он его за фанеркой сховал, гад.

– Та-ак, – со злым торжеством констатировал Суслин. – Чья это тумбочка? Святкина?

– Нет. Крынкина.

– Ко мне его. Живо!

Глебов рванулся к двери, но вскоре вернулся, конвоируя тщедушного Крынкина.

– Товарищ младший лейтенант, по вашему приказанию рядовой Крынкин…

Но Суслин не дал рядовому Крынкину окончить рапорт. Отступив в сторону, открыл лежащее на тумбочке мыло, и Крынкин сразу виновато опустил голову.

– Объясните, Крынкин, как это мыло попало в вашу тумбочку?

Крынкин подавленно молчал. Только краснел. Медленно и мучительно.

– Вы меня слышите, Крынкин?

– Я, это… Виноват, – еле слышно сказал солдат.