Крах

– Не спится? – задал он вопрос «святой троице», стоявшей посередине комнаты для умывания.

– Тебе-то какая, разница? – огрызнулся Семенов.

– Он все знает, – сказал Николай.

– Ничего я не знаю. Ты, Коля, меня не вмешивай, вам и троим нескучно, – ответил Валя и пошел в помещение туалета.

– Нет, Макеева будить не надо, – продолжил прерванный разговор Семенов.

– Давай Костина разбудим, спросим, сколько он автоматов сдавал?

– А смысл? – спросил Никифоров.

– Да никакого смысла! – почти крикнул Коля.

 – Что один, что другой сразу к старшине побегут.

– А че делать-то? – почти заплакал Никифоров. Он больше всех чувствовал себя виноватым, не пересчитав после чистки оружие.

Повисло молчание, все думали. Валентин не торопился уходить.

– Короче так, – начал Коля, – после ужина никто из школы не выходил, значит, что он все еще в роте.

«Первая здравая мысль», – отметил Валя.

– Дожидаемся подъема и, когда все убегут на зарядку, я перерою всю школу, – продолжил он.

– А если он в каптерке? – задал вопрос Семенов.

– Был бы в каптерке, мы бы уже в Советскую Армию ехали, – перебил его Коля.

– Логично, – согласился Виталий.

Поняв, что до подъема ничего интересного больше не произойдет, Валентин направился спать. На часах было начало пятого. «Судя по всему, у этих троих поспать сегодня не получится», – радостно подумал Валя, перекладывая автомат, из-под своего матраса под заправленную кровать Николая: сам у себя он точно искать не будет.

– Рота подъем! – вырвала из сна Валентина команда. Во время зарядки он издалека наблюдал за Семеновым и Никифоровым, которые заметно нервничали. «Если Коля не найдет автомат, то вся эта история выплывет наружу, и тогда всем троим не поздоровится». По выражению лица дежурного сразу было понятно, что оружия в роте не нашли. Поэтому все трое сразу же уединились в сушилке думать, как быть дальше. Валентин им не мешал. «Чем меньше времени у них останется, тем сговорчивее будут», – разумно рассудил он.

Время шло, автомат не находился. Выражение лиц у всех троих с каждой минутой становилось все грустнее и серее. В обед Никифоров, жалуясь на тошноту и больной живот, остался в роте. Уже вдвоем курсанты еще раз проверили всю школу, результатов это не дало. Абсолютно ожидаемо около шести часов вечера, посовещавшись, товарищи по несчастью не придумали ничего лучше, как направить парламентера к Валентину.