Крах

– «Добросовестно изучать военное дело, старательно и твердо запоминать все, чему его обучают командиры (начальники); образцово выполнять свои служебные обязанности; твердо знать и добросовестно выполнять требования воинских уставов;

– беспрекословно, точно и быстро выполнять приказы и приказания командиров (начальников);

– быть храбрым и дисциплинированным; не допускать недостойных поступков самому и удерживать от них товарищей;

– строго хранить военную и государственную тайну;

– оказывать уважение командирам (начальникам) и старшим, строго соблюдать правила воинской вежливости, поведения и отдания чести;

– в совершенстве знать и иметь всегда исправное, готовое к бою, вычищенное оружие, боевую и другую технику;

– знать должности, воинские звания и фамилии своих прямых начальников до командира дивизии (бригады кораблей) включительно;

– беречь государственное имущество, бережно носить одежду и обувь, своевременно и аккуратно их чинить, ежедневно чистить и хранить, где указано;

– соблюдать правила личной и общественной гигиены;

– строго выполнять меры безопасности при обращении с оружием, работе с боевой и другой техникой и в других случаях, а также соблюдать правила пожарной безопасности;

– при необходимости отлучиться в пределах расположения части (подразделения) спросить на это разрешение у командира отделения, а после возвращения доложить ему о прибытии;

– постоянно быть по форме и аккуратно одетым…»

– Достаточно, – оборвал изумленный командир Валентина, когда тот, глубоко вдохнув, собирался «шпарить» устав дальше.

Не веря в происходящее, сержант, спросил:

– Что, реально выучил?

– «При нахождении вне расположения части вести себя с достоинством и честью, не допускать нарушения общественного порядка и недостойных поступков по отношению к населению», – вместо ответа продолжил Валя.

– Хорош. Вижу. Знаешь, – второй раз оборвал сержант бойца. – Всем учить дальше. Ты за мной, – вставая, скомандовал Макеев.

Вместе с сержантом Валентин дошел до святая святых в армии, до каптерки.

– Разрешите, – одновременно постучав и открывая дверь, спросил Макеев.

– Входи. Что хотел? – ответил старшина.

Старшина третьей учебной роты носил красивую фамилию Филин, был высок и широкоплеч, на вид было ему года двадцать два – двадцать три. При всей своей грозности и немногословности старшиной он был отличным, без дела не орал и всегда старался разобраться в ситуации сам.