Крах

– Где?

Валя показал пером на строчку.

– Да, какая разница. Подписывай, – приказным тоном сказал ефрейтор.

– Что значит «подписывай»?

Подошел старлей.

– Фамилию с именем перепутали, – оправдывался Валя.

– Переписывай, – сказал старший лейтенант ефрейтору.

– Товарищ старший лейтенант, сколько мне осталось? Тут сто восемь фамилий. Мне до дембеля сорок два дня. И так сойдет, – заканючил писарь.

– Сейчас добавлю тридцать к твоим сорока двум, в Новый год поедешь. Бегом переписывать! – рявкнул старлей.

 – Молодец, боец, внимательный, – похвалил Валентина офицер.

Второе появление ефрейтора совпало с открыванием четвертого шкафа.

– Подписывай.

– А это за что? – зачем-то спросил Валя.

– За комсомольские взносы.

– Так я не комсомолец.

– Как не комсомолец? – уставился на солдата офицер.

Ответить Валя не успел.

– Чертов идиот, ты раньше сказать не мог! – заорал вдруг кинувшийся на него ефрейтор. – Я тебя…

Договорить он не успел. Офицер схватил ефрейтора за ремень и с силой дернул верх

– Ты что себе позволяешь? – закричал он.

В оружейку вбежал дежурный. – В Алешинские казармы захотел? Так я устрою, вместо дембеля в дисбат поедешь, – практически упершись лбом в лицо ефрейтора, хрипел старший лейтенант. – Разболтались совсем! – Дежурный, старшину ко мне быстро! Я тебе устрою, дембель. – продолжал трясти ефрейтора офицер.

Вбежал старшина, тот самый, который зачитывал номера в палатке после бани. Старлей с силой толкнул ефрейтора на старшину.

– Два наряда во второю смену, сейчас.

Не завтра – сейчас, старшина. Не слышу?

– Есть, – ответил неуверенно старшина.

– Прямо сейчас, старшина, ты меня понял?

– Так точно, понял, – на ходу ответил старшина, выталкивая писаря в коридор.

Валентин не заметил, когда он успел отскочить к окну, приготовившись дать отпор «старому» ефрейтору. Все произошло так быстро, что он ничего не понял.

– Ты не комсомолец? – повторил свой вопрос офицер, поправляя куртку.

– Нет.

– А как тебя в Кремль призвали?

– Не знаю, – соврал солдат.

– Ладно, потом разберемся, пиши дальше.

Больше никто в оружейку не приходил, несколько раз старший лейтенант выходил в роту, но быстро возвращался. Новобранцы еще один раз строились и уходили зачем-то на улицу строиться в колонну по двое. Часов в восемь вечера Валентин закончил подписывать таблички, ныла спина и чесались глаза, освещение в комнате было так себе.

– Молодец, – второй раз за день похвалил его офицер.