Крах

Из Ленинской комнаты вышли земляки и за капитаном отправились в расположение роты. Дима Курилко задержался у решетки, кивнув головой, он задал немой вопрос:

– Ты как?

– Не знаю, – пожав плечами, ответил Валя.

– Что встал? – откуда-то сбоку раздался голос дежурного. – Шагом марш в роту.

– Ты охренел, воин, – открывая замок, крикнул сержант. – Встать!

Валентин спрыгнул с подоконника на пол. В руках дежурного была табуретка, за спиной у него маячил какой-то ефрейтор с листком бумаги в одной руке и чернильницей в другой.

– Садись, – хлопнув по табуретке ладонью, скомандовал, сержант.

Валя сел на табурет, поставленный на середину комнаты.

– Держи, – ефрейтор сунул ему в руки чернильницу и листок бумаги, оказавшийся каким-то длинным списком. Сержант, громыхая большой связкой ключей, открыл замок правого шкафа и поднял вверх складную створку. Внутри шкафа ровным рядом, поблескивая вороненным металлом, стояли автоматы Калашникова, в квадратных нишах внизу шкафа находились какие-то сумки серо-зеленого цвета с пришитыми к ним деревянными бирками размером примерно с половину спичечной коробки.

Вынув крайнюю сумку, сержант бросил ее Валентину. Не выпуская из рук чернильницу со списком, Валя поймал сумку, прижав ее к груди.

– Задача следующая, – начал более миролюбиво сержант. – Сейчас согласно списку пишешь на табличке, – ткнул в деревяшку пальцем дежурный, – звание, ниже фамилию и инициалы. Потом сумку в ячейку и берешь следующую, и так по порядку. Вопросы?

– Два.

– Слушаю, – скривил недовольную физиономию сержант.

– Чем писать?

– Вот, – ефрейтор протянул перо, вытащенное из кармана галифе.

– Почему я? – обнаглев от счастья, что дело не в драке, произнес Валя.

– Пишешь печатными буквами потому что, – выходя из комнаты, закрывая за собой дверь на замок, ответил дежурный.

Несколько секунд Валентин сидел без движения, приходя в себя от произошедшего, не веря в спасение, он встал и медленно подошел к шкафу с оружием. Металл автомата был прохладным и гладким, доставать оружие из ячейки Валентин побоялся.

Он придвинул поближе табурет, чтобы не бегать туда-сюда и, развернув список, начал переписывать с него на табличку первую фамилию. Руки предательски тряслись, и несколько табличек получились не очень ровно, со временем сердце перестало бешено колотиться, Валентин успокоился, и процесс пошел быстрее. Периодически снаружи, не открывая комнату, заглядывал дежурный; видя, что солдат занят, он молча исчезал.