Крах

Утром, проснувшись, он с удивлением заметил, что праздник последних гражданских дней продолжался, только теперь в купе были посторонние мужики и, самое главное, девушки. Кто-то на нижней полке под Валентином играл на гитаре и громко хрипел матерные песни популярной группы «Сектор Газа». Свесив голову, Валентин увидел музыканта, им оказался Литвин, непонятно что делающий в этом вагоне, ехать он должен был рядом с майором.

– Дембель проспишь! – оборвав на полуслове песню, поприветствовал он Валентина. – Ну, ты спать, уже одиннадцать, – продолжил он, отложив гитару, – надо майору сказать, чтобы тебя в пожарную роту зачислили, спишь, как пожарный.

Купе взорвалось смехом. Валентин, неожиданно ставший центром внимания, слез вниз.

– Только вместе с тобой, – парировал он. – Веселый ты.

– А то! – заржал Сергей. – Мне хоть в пожарные. хоть к Мавзолею, главное, чтоб кормили.

Услышав о еде, Валентин понял, что голоден.

– Есть че пожрать? – озирая стол, поинтересовался он.

– Навалом! Девчонки, организуйте завтрак защитнику родины, – по-хозяйски распорядился Литвин, как будто не в поезде ехали, а дома на кухне сидели.

Пока наводили порядок на столе и накрывали заново, Валентин сходил, умылся. Возвращаясь, он заметил, что все его вчерашние попутчики спали.

– Почему я пожарный? Все спят, – спросил Валентин у Литвина, очищая куриное яйцо.

– Так они только легли, а ты всю ночь давил, – потянувшись за гитарой, ответил тот. – Хорошо хоть девчонки согласились поддержать, а то ехал как сыч один, послать некого.

Ну, что спеть? – обратился он уже к гостям и перебрал пальцами струны.

Посыпались просьбы. Выбрав самую похабную, Сергей запел. Несмотря на середину октября, снега совсем не было, и за окном тянулись голые бесконечные поля с редкими перелесками облетевших берез. Кто-то из соседей пододвинул Валентину стакан с водкой, взглянув на который Валентин поморщился и мотнул головой, отказываясь. Так с песнями и ехали. Литвин постоянно шутил и заигрывал с попутчицами, вгоняя их в краску матерными песнями.

Постепенно в купе начали появляться призывники, и Валентин, воспользовавшись случаем, уполз к себе на второю полку. Уставившись в потолок, он одно время прислушивался к происходящему в купе, но мерный стук колес и качающийся вагон незаметно усыпили его.

– Ну, точно пожарный! – услышал он голос Литвина, который тряс его, пытаясь разбудить: – Самара! Вставай! Станцию проспишь! – под хохот купе орал он.