Николай Ежов и советские спецслужбы

Секретарь Татарского обкома Мендель Маркович Хатаевич, уставший разбирать межнациональные и клановые дрязги, написал в ЦК: «Есть у вас в ЦК крепкий парень, Николай Ежов, он наведёт порядок у татар, а я устал и прошу направить меня на другое место». Уже готовы были документы о назначении Ежова главой коммунистов Татарии, но тут подоспела пора сплошной коллективизации, и в декабре 29-го Николая Ивановича бросили на укрепление Наркомата земледелия – заместителем наркома[38 - Брюханов Б.Б., Шошков Е.Н. Оправданию не подлежит.

С. 32.].

Немного забегая вперёд, скажу, что в Казани Ежов всё-таки навёл порядок, да ещё какой. 28 сентября 1938 года, уже будучи наркомом внутренних дел, он издал приказ «О результатах проверки работы рабоче-крестьянской милиции Татарской АССР». Там отмечалось: «Хулиганы-поножовщики в Казани настолько распоясались, что передвижение по городу граждан с наступлением вечера становится опасным. Ряд мест общественного пользования, в частности Ленинский сад, улица Баумана и другие, находятся во власти хулиганов-бандитов… Вместо ареста хулиганов практиковалось наложение штрафов, но даже штрафы не взыскивались… Безнаказанность преступников порождала политический бандитизм (конечно, политический, раз во власти хулиганов оказались улицы и сады со столь революционными названиями! – Б.

С.)… Руководство милиции создало в аппарате полную безответственность и безнаказанность… Важнейшие участки работы милиции находятся в состоянии развала»[39 - Хабаров А.И. Россия ментовская. М.: ЭКСМО, 1998. С. 199.]. Судьба наркома внутренних дел Татарии капитана госбезопасности Василия Ивановича Михайлова была предрешена. Но арестовали его в январе 1939 года – уже при Берии. А расстреляли 2 февраля 40-го – всего за четыре дня до расстрела Ежова.

Не уцелели в кровавых чистках 37–38-го годов ни Москвин, ни Хатаевич. Но наивно было бы думать, что их вывели в расход по инициативе «крепкого парня Николая Ежова». Старые большевики, вроде Ивана Михайловича и Менделя Марковича, занимавшие номенклатурные посты такого уровня и не входившие в узкий круг ближайших сторонников Сталина, были обречены.

И судьбу их решал, конечно, генеральный секретарь, а не нарком внутренних дел.

Попробуем поразмышлять, что бы было, если бы Ежов остался на советской работе или по-прежнему трудился бы в организационно-распределительном отделе ЦК ВКП(б) на руководящих должностях. С одной стороны, судьба тех, кто возглавлял Наркомат земледелия в 1929–1938 годах, оптимизма не внушала.