Волжане: Поветлужье. Ветлужцы. Ветлужская Правда (сборник)

Вот такой вот вой иного пола загородил тропу, дабы не прошел враг и не забрал баб и детей к себе в полон…

Справедливости ради надо признать, что в помощь ей Иван отрядил себя. Антип же чуть раньше ушел вниз по течению с обязательством довести противника до этого места и убрать по пути любые признаки того, что здесь может таиться засада.

А вот с Тимкой пришлось повозиться.

Он никак не хотел придавать своему лицу страдальческого, плаксивого выражения.

Сначала Иван пытался этого добиться командным голосом, потом перешел на угрозы переодеть его в девичье платье, затем просто попросил и совершенно серьезно сказал, что от его спектакля зависят жизни тех людей, что их сейчас окружают.

Тимка попросил минуту на раздумья и явился чуть погодя переодевшимся и полностью преобразившимся в бедную сиротку. Этого эффекта он добился, махнувшись на время одежкой с одним из вестников, оставленных в качестве связных с железным болотом.

Одобрительно кивнув, Иван наказал ему сразу отступать в лес после первого выстрела, а сам пошел выбирать угол стрельбы, который позволит нанести наибольшее поражение противнику при стрельбе мелкой дробью по глазам. Да, жестоко и подло, зато справедливо…

* * *

Послав оба выстрела дробью в скопление глаз и лиц, Иван торопливо переломил ружье и зарядил картечью.

Тут же зашуршали еловые ветки, пропуская падающие вниз бревна.

Это Ефросинья, перерезав одним махом удерживающие их веревки с помощью выданного Любимом длинного заточенного лезвия запустила маховик сокрушающего падения.

Однако чуть ранее отпущенное с противоположного берега оттянутое бревно уже прошлось по сгрудившимся впереди воям, которым не досталось дроби в широко распахнутые глаза. Одним концом оно вскользь задело предводителя отряда, все еще стоящего на коленях, а другим сокрушительно ударило по ногам трех буртасов, в кашу ломая коленные чашечки и голени.

Упавшие торцом бревна тоже нашли своих жертв, в большинстве своем уже не обращавших внимания на происходящее вокруг и с воем держащихся руками за окровавленные лица. Им пришедшие удары просто принесли избавление.

«Еще шесть, нет… семь», – молча считал егерь, наблюдая за одним из таких молотов, веревка которого зацепилась за сук, и тот раскачивался вдоль тропы, калеча еще живых и добивая еще не мертвых.