Атаманщина

Дополнительные директивы о внутренней политике на Дону (о смягчении политики расказачивания. – Б. С.) Реввоенсовет Южфронта получит через посредство т. Сокольникова. Что касается формирования дивизии для использования на другом фронте, то снова предлагаю место формирования назначить не в Филоново, а значительно севернее или западнее на Украине. Задача Миронова должна строго ограничиваться работой формирования. Мобилизация должна производиться через ревкомы… Сейчас я говорил по кремлевскому телефону с Араловым, который просит передать, что надпись его и Главкома на докладе Миронова была, конечно, не приказанием, а лишь изложением их мнения в интересах формирования.

Само собою разумеется, что созывы политических съездов могли бы организовываться и проводиться лишь нашими политическими работниками, а никак не Мироновым. Участие же его было бы полезным, поскольку это касается мобилизационного дела».

Уже 24 марта Реввоенсовет Южного фронта попросил Троцкого удалить Миронова с Дона.

21 апреля в докладной записке члена Донбюро С.И. Сырцова в ЦК РКП(б) о положении на Дону особо отмечалось:

«Миронов, очень популярный среди казаков (и крестьян) казачий офицер, командовал одной из дивизий 9-й армии, пополненной казаками-перебежчиками и мобилизованными им. Такая персонификация, безусловно, опасное явление при наличности демагогических и честолюбивых наклонностей Миронова, это грозит еще большими затруднениями. Теперь Миронов т. Троцким (по нашим представлениям) под благовидным предлогом убран из Донской обл.

, но не устранена возможность его влияния на расстоянии. И, наконец ничто не препятствует появлению другого Миронова».

Чтобы удержать Миронова за пределами Дона, его, действительно, 28 марта назначили помощником командующего Литовско-Белорусской армией. 25 апреля он просил отправить его на Восточный фронт, где Колчак успешно развивал наступление. Для борьбы с Колчаком он хотел сформировать на Дону специальный отряд. Эта просьба остается без ответа, зато в мае он становится временно-командующим Литовско-Белорусской армией.

По поводу Вешенского восстания Миронов писал:

«Не оправдывая казаков за их восстание против Советской власти, желавшей им в свое время добра, я жестоко бился с этой контрреволюционной заразою и буду биться, но в душе я их глубоко жалел и жалею, как и всякого человека, когда беда сваливается на его голову от причин, в которых он разобраться не может».