Хроники королевского Ассенизатора

И то, что прежде блистательный двор – вырождается, констатируют все иностранные послы, короли-соседи, и даже собственный народ. В этот затхлый и замкнутый мирок, где, прикрываясь этикетом и благородным происхождением, все, говоря простым языком, перетрахались со всеми, не столько отдаваясь плотским утехам, сколько строя интриги и заключая недолговечные союзы на почве постельных связей, и правда: неплохо было бы внести… Свежую кровь!

Потому что и фигуры и лица некоторых дам не в состоянии уже исправить ни корсеты, ни обильный грим! А про мужчин лучше и вовсе не говорить! Да что там: буквально каждый третий рождённый при Дворе мальчик – или даун, или рахитичный калека… И таких сразу отсылают подальше – в родовые имения господ придворных.

И за те несколько поколений, что прошли со времён благородного Хлодвига Беспощадного, все эти вельможи стали – словно на одно лицо! И фигуру. Тем более, что сам Хлодвиг немало этому поспособствовал: поскольку в этом плане не уступал Хайми. Даром, что старикашка был на добрый десяток лет старше Хайми, вступив на трон!

Всё верно: последствия и «права Суверена», и «первой ночи».

– Ещё раз почтительнейше заверяю, донн Пилей: теперь мои старания однозначно будут направлены только в это русло!

– Вот и прекрасно, доН Хайми, вот и прекрасно! Ну, прошу простить, что отнял у вас своим визитом так много времени, и спешу удалиться. Ведь вам нужно отдохнуть, и подготовиться, чтоб достойно выполнить очередную предстоящую миссию.

По зачистке!

Хайми рассыпался в уверениях, что визит вовсе не обременил его, и что беседовать с высокородным доННом Пилеем, наследным мажордомом Его Величества в седьмом поколении – для него высочайшая честь… И так далее.

Словом, только когда за потомственным лицемером закрылась наконец дверь, затворённая личным лакеем Хайми, Котером, и стихли удаляющиеся по каменным плитам коридора шаги, он смог убрать приклеенную улыбку, и выдохнуть.

Дыры в стенах!

Да и лакеи. Благо, хоть в личных покоях он может быть более-менее спокоен: Котер, его личный лакей, пожилой суровый мужчина с искривлёнными ревматизмом ногами и полусогнутой спиной, прибыл с ним сюда из их вотчины: поместья Хайми. Где за тридцать четыре года служения семье Хайми вполне доказал и личную преданность, и несгибаемую волю. Так что можно не опасаться, что его смогут подкупить.