Черновик

Оставалось чуть менее одного процента, но произошел сбой и…

– Я сделаю, – повторяет Ален и прибавляет едва слышно: – Сделаю так, как она захочет.

Стол твердый, но Ален давно привык.

Бессмертие, вечная жизнь – чрезвычайно рентабельный товар. Из старого тела – в молодое, полное сил. Главное, не растерять себя по дороге – помощь Корректора обойдется недешево.

Ален – специалист по Коррекции перемещений личности с двухсотлетним опытом работы. Двести лет – всего ничего. Он еще очень молод. «Ма-а-альчик мой», – хрипловато дразнила его Люцилла.

Ален старается дышать ровнее. По обе стороны от него спят две Люциллы. Старая – слева, молодая – справа. Два профиля в сонном оцепенении. Из-за чуть менее одного процента. Лаборанты цепляют к нему датчики, провода, нити. Затылок, виски, шею, грудь, локти, запястья покалывают точечные разряды и тонкие иглы.

Копаться в чужой подкорке нелегко, но Ален давно привык. Ему нужно найти потерянные пиксели и определить их на место. Чтобы новая Люцилла проснулась уже не седой, а золотисто-рыжей, солнечной, яркой.

Свет от белых ламп сменяется полной темнотой. Ален делает шаг, другой, третий. Вокруг него пустой снежный город. Множество домов, улиц, извилистых переулков. Балконы, заваленные барахлом. Засыпанные серым снегом машины. Беззвездное небо. Ален меняет форму – вытягивается черным костистым скелетом, поднимается выше печных труб, выше чердачных окон и ищет, ищет, ищет… а потом зовет тихим поскрипыванием, шепотом, мыслью: «Люци-и-и…»

Окно в доме напротив вспыхивает разноцветьем – радостной гирляндой.

Ален медленно, неслышно подходит ближе, наклоняется, всматривается… хлопья снега кружат вокруг него назойливыми мухами.

На одном из балконов появляется девочка. Темноглазая рыжая, как нежное солнце. Ален узнает ее: «Вот она, потерянная часть. Чуть менее одного процента», – и выдыхает протяжно:

– Люци-и-и.

– Привет, Ал, – она улыбается, стряхивая с проржавевших перил снег.

– Люци, – Ален склоняется еще ниже, зовет с собой, протягивает к ней руки.

– Нет, – в темных глазах девочки лишь спокойная уверенность. – Я говорила им – сыновьям, внукам, правнукам, прапра… говорила. Просила больше этого не делать. Не переносить меня, понимаешь? Просила, но они решили по-своему, пока я валялась в беспамятстве. Дурачки. Нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».