50 дней из жизни Кислого или ведьмы тоже ошибаются

Помнишь, как гулял у нас на свадьбе?

– Ах, да – Кислый сделал вид, что вспомнил – Привет, Итан. Не знаешь случайно куда нас ведут?

– На войну, брат – тяжело вздохнул Итан – На войну.

– Что за война? – не понял Сергей – Против кого?

– Гонец вчера к барону нашему прискакал. Говорят, Мерсия взбунтовалась. Независимости хотят. Принц Эллиот с ирландскими наёмниками захватил Честер и теперь движется на юг. Северные графы уже его поддержали. В общем, бойня будет серьёзная.

– Чё за принц Эллиот? – спросил Кислицин.

– Ну, как? Это же сын покойного короля Мерсии – стал объяснять Итан – Когда мы победили и наш досточтимый король Эдуард присоединил Мерсию к собственным владениям, принц Эллиот с мамашей и сестрой бежал в Ирландию. В королевство Лэйнстер. А теперь мальчик вырос и хочет вернуть отцовский трон.

– Ну, а мы причём? – не унимался Кислый – Вот пусть сами и воюют.

– Ты это барону скажи – грустно усмехнулся родственник – Может отпустит нас по домам. У меня жена скоро родить должна. Нельзя мне на войну.

Дальше они шли молча. Разговаривать не хотелось. Эта внезапная мобилизация, рушила Кислицину все его планы. И драгоценности не успел припрятать, как следует. Найдут их. Может быть не сразу, но обязательно найдут. Не попал в Афган, так здесь воевать заставляют. Судьба, видать, у него такая.

Баронский замок, к которому направилась их группа, выглядел довольно внушительно. Каменные стены с узкими бойницами, метров десять высотой. Не меньше. А массивные башни и того выше.

Когда они подошли ближе, то Сергей увидел целую толпу крестьян. Все они почему-то стояли на коленях, держа ладони сложенными перед лицом. Вскоре их слух уловил протяжные песнопения, которые доносились из ворот. Судя по всему, во дворе замка проходил молебен.

– Со всех сёл парней согнали – проворчал угрюмо Итан – Чувствую, будет воронью пожива.

Вскоре группа, в которой находился Кислицин, присоединилась к остальным. Даже сэр Оливер, при поддержке двух воинов, слез с мерина и пристроился к молящимся, благочестиво закатив вверх поросячьи глазки. Сергей тоже опустился на колени, но его мысли были далеки от молитвы. Чем больше он думал о ситуации, в которой оказался, тем меньше она ему нравилась. Вернее, она ему совсем не нравилась.