Живица: Жизнь без праздников; Колодец

«Эх-ё, время-то, время!» – неожиданно ужаснулся Алексей, когда за обочиной промелькнул с трудом определяемый проселок, выводивший когда-то к перелетихинским задворкам. И вспомнил он ту далекую осень, когда умерла мать, и он, закружившись с документами, опоздал на похороны, а потом тащился с тяжелым чемоданом в руках – и где-то там в низинке за светлым березнячком встретил больного Шмакова… За все годы, казалось, не вспоминал, а вот теперь – вспомнил. Вспомнил и подумал: «Что ж, и я половил на озере рыбку… Несчастный.

– Михайлыч, проскочим в Курбатиху… на кладбище – мать у меня там.

И Михайлыч, давно привыкший повиноваться с полуслова, не повернув головы, с учтивостью кивнул – и «Волга», минуя перелетихинский поворот, как черная стрела засвистела в Курбатиху.

4

С утра, часов с десяти, Нина с Ванюшкой занимались полезным трудом – пилили дрова, собственно, не дрова – гнилушки от капитального ремонта… Все хозяйственные дела они делали вдвоем, вместе, вечно как будто ссорясь и доказывая друг другу свою правду.

Скажем, начинала Нина мыть посуду:

– Ванюшка, иди помогать.

– А зачем?

– Чтобы посуда была чистая.

– Зачем помогать? Ты и сама сделаешь.

(Между тем Ванюшка уже стоял рядом – мыл или вытирал посуду.

– Сделаю. Но будет мне не только тяжело, но и одиноко.

– Так ведь и мне одиноко.

– Но ты позовешь меня – я подойду.

– Значит, плохо, когда зовешь, а не отзываются?

– Так… Одиночество – это благо, но только в том случае, если это благо в любое время можно прервать.

– А как же подвижники? Они, поди, и посуду не мыли, а святые.

– Все себя обиходовали, а уж кто нет – тому, значит, много бывало дано, за того другие заботились, а сам он служил главному делу.

– А почему сейчас ни слуг нет, ни подвижников?

– Сейчас все мы – слуги… так что вся жизнь наша – подвижничество. Без подвижничества такую жизнь не одолеть.

– А, говорят, в Америке тарелки не моют: поел – и выкинул.

– Можно, говорят, и ребенка вместе с водой из ванной выплескивать, но таким подвижникам и имя своё есть – душевнобольные.

(А между тем посуда вымыта, вытерта и разложена по местам.