Саркофаг. Чернобыльский разлом

Первым прочистил горло Олег Григораш.

– Начальником караула прошу назначить меня, – настойчиво просипел он.

– Нет, меня! – прокашлял его сосед.

– Тихо, хлопцы. Начкаром буду я! – повысил голос Григораш. – Кибенок был моим другом. Мы вместе учились. Наши койки стояли в одном кубрике: моя через две от койки Виктора. И в футбол мы играли в одной команде.

Капитан посмотрел на высокого, чернобрового лейтенанта и неожиданно спросил.

– Женат?

– Да.

– Дети есть?

– Дочь, – расплылся в улыбке Олег.

 – Ей уже месяц. Правда, имя еще не придумал. Когда уезжал в Чернобыль, ей было восемь дней. Всего один раз и видел. Но это ничего не значит! – нахмурился лейтенант, поняв, почему этим интересуется командир.

Григораш это понял с ходу, а я – много месяцев спустя, когда у парней, получивших большие дозу облучения, стали рождаться всевозможные уродцы. Не зря же в верхах было принято не подлежащее огласке решение: всем беременным женщинам сделать аборты. Как ни грустно это звучит, но это указание выполнили далеко не все – вот и стали появляться в тех краях один за другим инвалиды детства.

К этой теме я еще вернусь, но несколько позже…

– Ладно, будешь начкаром, – махнул рукой капитан.

И тут у него снова перехватило горло, но как-то иначе, не по-чернобыльски: он вспомнил своего пятилетнего Вальку. До чего же шустрый парнишка! Да и дело пожарное любит, в отца пошел и в деда, так и норовит удрать с отцом на дежурство и посидеть за рулем краснобокой машины.

«Лейтенанта надо бы оставить, – подумал он, – дочурка может осиротеть.

Но и не брать нельзя – всю жизнь этот бравый парень будет казниться. А как смотреть в глаза подчиненных?!»

Чернобыль жестко и беспощадно расставил людей по местам, здесь храбрый становится еще храбрее, а велеречивый трус проявляется мгновенно, нашелся в их отряде и такой. С каким презрением смотрели на него бойцы, возвращаясь после работы у реактора! Здесь дело ясное, с этим парнем придется расстаться.

Но как быть с теми, кого в добровольцы брать не стоит, кого надо поберечь для другой работы? Дело в том, что медики скрупулезно следят за тем, кто сколько получил рентген, и как только цифра приближается к отметке в двадцать пять рентген, человека отправляют за пределы тридцатикилометровой зоны.

У многих до этой отметки осталось совсем немного, а работы невпроворот…

Когда отряд добровольцев был сформирован, начались тренировки. Загнали один «Урал» в песок, набросали балок, нарыли ям.