Саркофаг. Чернобыльский разлом

 – Там действительно тысячи рентген, а здесь, вот, смотрите, дозиметристы написали мелом, сколько здесь рентген.

– Всего три сотых, – изумился я.

– А как эту стену делали! Из укрытия выскакивает человек с лопатой раствора, шлеп! – и назад. За ним выбегает парень с кирпичом, бац! – и в укрытие. Считали каждую секунду, иначе, без всякого преувеличения, смерть.

– Эти, что ли, кирпичи? – показал я на груду серовато-черных брусков.

– Они самые. Остались про запас.

– Ну-ка, попробую, как с ними бегать.

На вид брусок пористый и кажется легким, но когда я взял его в руки, пришлось поднатужиться, кирпич тянет килограммов на двадцать. Как работали, как бегали ребята с такой тяжестью по шатким лесам, не ухом, а сердцем слыша тиканье секундомера, представить можно, но сделать то, что сделали они, может далеко не каждый.

И снова покрытые пластиком ступени – это для того, чтобы легче мыть, снова бегущие навстречу и обгоняющие нас люди.

– Все, пришли, – выдохнул Виктор Никитович, – останавливаясь около небольшого, затянутого толстым стеклом, оконца.

Я глянул вниз и обомлел! Где-то под нами сверкающая алюминием крыша машинного зала, а чуть в сторонке какое-то странное перекрытие из огромных труб.

– Под этими трубами кратер реактора, – буднично заметил Виктор Никитович. – А правее – саркофаг.

– Вот это, похожее на гигантскую лестницу сооружение, и есть саркофаг? – недоверчиво уточнил я.

– А что, не нравится? – ревниво осведомился он.

– Почему же, нравится… Но я представлял себе нечто циклопическое, вроде огромной половинки глобуса, накрывшей весь блок сверху.

– Оно и есть циклопическое, если иметь в виду нечто грандиозное, то, что по силам мифическим титанам. Но наши ребята оказались и мудрее, и сильнее мифических героев. Прежде всего нашего противника надо было перехитрить, ведь близко к себе он не подпускал, убивая все живое на довольно приличном расстоянии. Но мы придумали, как приблизиться к нему, если так можно выразиться, на расстояние вытянутой руки и при этом остаться в живых – соорудили так называемую биологическую стену.

– Биологическую? – не понял я. – Это что же, стена из чего-то живого?

– Биологическую – это значит, защищающую от прямого жесткого облучения, – чуть ли не по слогам начал вдалбливать мне Виктор Никитович. – А делали ее так: в восьмидесяти метрах от реактора, прямо на рельсах забетонировали железнодорожные платформы со специальными металлоконструкциями.