Саркофаг. Чернобыльский разлом

 – Но реальны ли они? Не получится ли так, как в хорошо известной пословице: гладко было на бумаге, если б только не овраги, а по ним ходить?

– А вы приезжайте месяца через три-четыре, – приглашающе улыбнулся Юрий Петрович, – и все увидите своими глазами. Думаю, что на овраги мне ссылаться не придется. По рукам?

– По рукам, – несколько легкомысленно согласился я, не отдавая себе отчета в том, что второй раз попасть в Чернобыль будет куда труднее.

Четыре месяца я не был в этих местах, а когда вспомнил об обещании приехать снова, на дыбы встали врачи.

Дело в том, что все возвращающиеся из Чернобыля проходили углубленное медицинское обследование, не миновал этой участи и я. Как оказалось, рентген я получил немало, но до критической отметки, когда в Чернобыль уже не пускают, оставался небольшой зазор. Но стоило мне заявить о желании отправиться в те края снова, как врачи совершенно логично заявили:

– Зазор у вас, конечно, есть. Но откуда вы знаете, сколько получите на этот раз? Если схватите столько, сколько уже имеете, то последствия могут быть самыми серьезными.

Я пообещал быть осторожным, не геройствовать и без нужды на рожон не лезть. С тем меня и отпустили.

И вот я снова мчусь по хорошо знакомой дороге. Если в мае, подъезжая к Чернобылю и особенно Припяти, я волновался из-за того, смогу ли работать, не поглядывая поминутно на дозиметр, то теперь волнение было совсем другого рода: что я увижу, что сделано за сто двадцать дней и ночей, встречусь ли со старыми друзьями? С друзьями встретиться, к сожалению, не удалось, сделав свое дело, они разъехались по домам, а им на смену пришли другие, не менее мужественные люди.

Никогда не забыть, как яростно и азартно работали шахтеры, монтажники и бетонщики, сооружавшие фундамент для саркофага. Мы тогда думали, что саркофаг – это своеобразный колпак, который накроет все здание четвертого блока. Когда я сказал об этом заместителю начальника управления строительства № 605 Виктору Хапренко, тот откровенно рассмеялся.

– Какой там колпак?! Обыкновенная лестница с двенадцатиметровыми ступенями. Впрочем, правильно надо говорить не лестница, а каскад.

– Как это – лестница? – не понял я. – И зачем такие ступени? Кто по ним будет ходить?

– Ну, это же так просто, – схватил карандаш Виктор Никитович. Потом передумал, отшвырнул его в сторону и решительно встал из-за стола. – Поехали. На месте будет виднее.

Автобус не спеша катил по ровной, широкой дороге.