Горилла говорила, а попугай молчал

Я обернулся и обратился к Глухарёву:

– Вы что, смеётесь?

– Нет, не смеюсь, – спокойным голосом ответил свидетель. Единственное, чем он шевелил за всё время нашего присутствия, были шея, глаза и клюв.

Я посмотрел на Бородьку, на портрет и снова на глухаря.

– Вы ведь в курсе, что врать – это грех?

– Ну да.

– А зачем тогда вы нам врёте?

– Я не вру, и вообще, какое мне дело до того, что это грех?

– Как! Вы же верующий!

– С чего вы взяли?

– С того, что у вас на стене висит фотография Месси Львова!

– Где?

– Да вот же! – сказал я, указывая на портрет.

– Это Лазарус Серый, вообще-то, – недоумённо произнёс свидетель.

Я подошёл к портрету и принялся подробно его рассматривать.

– А, ну да, – проговорил я, отворачиваясь от него.

– Волка ото льва отличить не может, – удивлённо и спокойно сказал Глухарёв.

– Ну, просто мне показалось, что он здесь без гривы и… – оправдывался я, возвращаясь к окну.

– У вас все такие полицейские в участке? – спросил Глухарёв Козлова.

– Нет, он один такой.

– Ну ладно, ладно! Всё, забыли! Нам что, говорить больше не о чем? – выпалил я и обратился к диванному сидельцу: – То есть вы говорите, что не врёте нам?

– Нет.

– И вы действительно видели на детской площадке страусиху?

– Да.

– И то, как она выстрелила в судью?

– Да.

– Яйцом?

– Да.

– И как яйцо это убило судью?

– Да.

– Скажите, у вас хорошее зрение?

– Ну уж лучше вашего.

Да, не скрою, я прекрасно понимал, что Глухарёв обыгрывает меня со счётом 1:0, но я не собирался отступать, по причине чего и выточил из своих извилин одну особую деталь, с помощью которой вознамерился разрушить все его показания и забить тем самым гол на чужом поле.

– Тут что-то не сходится, – начал я свою контратаку, – вы сказали нам, что, когда страусиха засунула голову в песок, вы хотели уже уйти, но потом «раздался выстрел», – сказал я, внимательно следя за реакцией свидетеля, но, ничего не обнаружив, обратился к Бородьке: – А ведь никто из свидетелей не слышал никакого выстрела, да, Козлов?

– Да, – подтвердил он.

– А значит…

– Я бы не сказал, что «раздался выстрел», – перебил меня Глухарёв, – это так, метафора. На самом деле звук был похож на… чпок! – спокойно произнёс он, чпокнув клювом.

2:0.

– Скажите, а зачем страусихе нужно было убивать судью? – не сдавался я.