Аматмея. Рожденный смертью

Поетаму на вас нихто не мошет востействавать.

– Никто, никто? – Торопливо спросил Некромантус.

– Нихто. Во всяком слушаи ис шивуших на семле и потсемелии, – добавил Вампирикс, но на этом не закончил мысль. Решил продолжить. – Ви есть мертвый. А хак мошна упить мертвово?

И действительно задумался Некромантус. Если в нем ни один орган не работает, кровь не движется по венам, кому под силу его убить?

– Прости, Вампирикс, за столько вопросов, но все же, за счет чего такое могло произойти? Почему именно сейчас появилась возможность восстать из мертвых?

– Ета слошний вапрос, хаторий пришел от тревнева нарота ийнкохнитио.

Они написать книху, в хаторой описано мноха сопытий. Етинственая проплема в том, што мноха странис пыло уништошено.

– А где эта книга? – Нетерпеливо перебил Некромантус.

– Я ие нашел тавно и спрятать от всиех хлас.

– Ты мне ее покажешь? – Поинтересовался алхимик.

– Та, толька пошше, – кивнул Вампирикс.

– Оттуда и есть клочок пергамента, что ты мне передал? – Начал понимать алхимик и складывать кусочки мозаики воедино.

– Та.

– Как же это все сложно, – взялся за голову Некромантус и попытался отвести от себя все мысли.

– Нишево, скора все станит на свои миста, – попытался успокоить алхимика Вампирикс, сам того не понимая, как это правильно делается, и что именно это он попытался сделать.

Наступило молчание и теперь оба не решались его нарушить. Говорить еще о чем-либо не хотелось, так как нужна была передышка.

Некромантус и Вампирикс продолжали идти непонятно куда. Алхимик хотел выяснить, куда они направляются по этой тропе, но потом решил, что лучше молчать. Сейчас ему хотелось этого больше всего.

Время потихоньку бежало вперед, и Некромантус начал осваивать силу, с которой недавно ознакомился. Вампирикс все это время находился с ним рядом. Он рассказывал ему все, что знал. Алхимику стало интересно открывать для себя новые границы, и он был весьма удивлен своим новым способностям.

Казалось, жизнь ему дала второй шанс, хотя скорее не жизнь, а смерть. И все было хорошо, кроме одного.

Некромантус часто вспоминал о своей жене, о своем друге. Ему так тоскливо без них. Но он не мог ничего поделать. Конечно, алхимик мог пойти в поселок Измаин, встретиться с женой и утешить ее. Объяснив ей, что он жив, и у него все хорошо. Но было очередное но, из-за чего Некромантус не делал этого. Алхимик чувствовал в себе изменения и очень серьезные.