Аматмея. Рожденный смертью

– Ета правильна, типер сдесь ви хасяин, – сказал Вампирикс и уже стоял возле алхимика. – Ви не протиф, если я вам составить хампаньку?

– Нет, – твердо ответил парень. – Даже буду рад такой кампаньки.

Некромантус улыбнулся, но понял, что и этого Вампирикс не понял. Сарказм, шутки, издевки для огромной летучей мыши были дремучим лесом.

– Харашо, – кивнул Вампирикс, и оба принялись идти по тропинке куда-то вдаль.

– У меня много к тебе вопросов, и ты это знаешь.

– Та.

– Я, пожалуй, начну? – Спросил культурно Некромантус, а самому не терпелось выяснить всего и как можно больше.

– Ханешна. Я рат путу отвешать.

– Начнем сначала, – мысль, что засела в парне до сих пор не покидала его, и ему хотелось, наконец, выяснить. – Объясни мне, как я могу быть мертвым, а при этом ходить по земле?

– Все ошень проста. Ви умерли, и ето пыло неиспешно.

– Это я понял. Что произошло потом?

– После таво, хак вас летушие миши упили, ви попали в сахропный мир.

У вас пил шанс липа вернутса с ниво, липо нет. У вас ета полушилось. Но тот Нихроманту, хто пыл тахта, и тот, хто ви есть, ета уше расные лишности.

– Это я заметил, – задумчиво проговорил алхимик. – Скажи, Вампирикс, а зачем тогда я проводил тот ритуал, или как его можно назвать?

– Ета ни есть ритуаль, хак ви скасать. Ето пыло атхривание для вас мира мертвих. Мнохие питаться иво проити, но ви первий хому ето уталось. Витите, што со мною стать.

Но мне ише повести попольше трухих. Все похипали и польше не восрашаться опратна.

– Это слишком сложно, – обдумывал в своей голове парень сказанное.

– Нет ни слошно. Не привишно, – ответил Вампирикс, и теперь алхимик не понял, о чем тот говорит.

– Получается, я ходячий мертвец, – наконец, осознал в своей голове алхимик, что такое возможно.

– Имено, – подтвердил Вампирикс. – Ви есть то, што мешту шивим и мертвим.

– Но все равно это как-то странно.

Я же хожу по земле, говорю, словно живой, – обдумывал Некромантус, продолжая сомневаться в словах летучей мыши.

– Нихроманту, ви такой нетовершивий, – сказал Вампирикс и посмотрел на парня, пока они шли не спеша дальше.

В глазах летучей мыши по-прежнему нельзя увидеть никаких эмоций. Все что он говорил, звучало в одном едином тоне. Алхимик еще не привык к такому общению, так как не мог понять, что в душе у собеседника.