Фенька. Повесть военных лет

Неужели туда пришла война? А скоро придет сюда? – Феньке вдруг стало страшно и захотелось домой…

– Тю, що нам бояться? Красная армия зараз як соберется! Як подниме самолеты на всё нибо, як вдаре из всих пулеметив! Где германцы заховаются? – Данька никак не мог остановиться – Вот побачете, товарищ Сталин за неделю Гитлеру рога пообломае.

Фенька перед хатой замешкалась, «Как я скажу маме про войну? Она еще не оправилась после Данилы, а тут. Посижу лучше с Тишкой, соберусь с силами».

Тишка рад Феньке! Лежит себе в тенечке от плетня.

Хвостик туда-сюда. Глаза блестят. Хохолок на лбу игриво взъерошен, як у того парубка. Рад Тишка Феньке!

– Кавалер ти мий! Скучаешь без мэнэ. Ничого, скоро в стадо пийдешь. Хороводы будешь с Буяном крутить на тий поляне. А у меня новость плохая. Зараз по радио казали, що вийна буде, с Германией. Тильки вчора казали що мир, а теперь вийна. Данька казав, що сюды не дойде. А еще Данька казав, що Красная армия Гитлеру рога обломае. Кажи, Тишка, у фашистив рога бильше, чем у тэбэ? Не? Ничого, зато лоб у тэбэ крепкий, як забодаешь, буде Гитлер скакать от страху по болоту, дай и сгине.

Феньке как-то легче стало. Будто сама сразилась в Великой битве с Гитлером, как с тем чудищем болотным, да и скинула его в ту черную яму, что за ставком. Теперь можно идти к маме и успокоить ее – соседи уже, наверное, новость разнесли по хатам…

Июль принес в село новую беду. Все мужчины от 23 до 36 лет получили повестки на фронт. Остались бабы с девками, старики, да хлопцы малолетки.

Да Данила, который так и не отошел от контузии. Врач приезжал и сказал, что речь восстановится только через год-два.

Данька проводил отца, а через неделю сам сбежал на войну со Степкой, но их на большаке поймали и привезли домой. Досталось ему от матери! Фенька подслушала, как он, со Степкой, замышлял опять сбежать. Исчез Арсений Яценюк, старший брат Степки. Привезли повестку, а наутро пропал. Вот уже неделю, как не появлялся ни в хате, ни на ферме, ни в военкомате. Мама Феньки совсем сдала.

Ноги ослабели; выйдет на огород, а наклонится не может. Тяжело Феньке; и дом на ней, и на ферме забот прибавилось. Тарас Петрович жалеет баб, но что поделаешь; «Потерпите милые, всем тяжело. Скоро ваши мужики погонят немцев и вернутся с победой. Будет полегче, переломи меня коромыслом».

В августе пришли первые похоронки. Из-под черных косынок не сияют больше лукавые взгляды молодок. Да и майдан, по вечерам, больше не рассыпается трелью частушек.