Провокатор

Но извините, отвлёкся. Вы спросили, что мне даёт моя работа, так?

– Да.

– Отвечаю. Она мне даёт главное – сознание собственной необходимости своему многострадальному народу. Хотя он, этот самый народ, обо мне ничего не знает.

– Так может быть?

– Может.

– Объясните. Не понимаю.

– Попробую. Катя, я не любитель говорить много. Наш народ в ужасном положении, вам это объяснять не надо.

– Не надо.

– Все об этом знают. Об этом кричат газеты, об этом кричат на митингах, об этом спорят. И никто ни-че-го не делает, чтобы привлечь к ответу виновных за это положение народа, царя и всех его сатрапов.

Есть только одно действенное средство – террор. Это уже понял петербургский градоначальник, который за преступный приказ высечь невинного студента получил пулю. Это скоро начнут понимать и другие. Я же это вижу по тому, как они меня ненавидят. И боятся.

– А вы – их?

– Не понял вашего вопроса.

– Вы их тоже ненавидите? Своих жертв?

– Во-первых, они не жертвы, а преступники. А во-вторых… – Гордон чуть задумался, – нет, это же не дуэль, где мой противник – как-то оскорбивший меня человек.

Каждый из этих… кого я убил, не сделал лично мне ничего плохого. Он сделал плохо кому-то, а я просто орудие неизбежной кары за совершённое преступление.

– Вы счастливы?

Гордон удивлённо взглянул на Катю:

– Странный вопрос. Мне никто никогда его не задавал. Даже я сам наедине с собой никогда об этом не задумывался… Да нет, конечно. Разве счастлив пистолет оттого, что стреляет? Я почти такой же механизм, выпускающий пули.

После очередного убийства… да, я, пожалуй, доволен, что одним мерзавцем стало меньше. Но счастлив? Да нет, конечно.

– А в личном плане?

– Что вы имеете в виду?

Катя чуть помедлила с ответом:

– Любовь…

Гордон покачал головой:

– Я не могу себе это позволить.

– Почему?

Не задумываясь Гордон ответил:

– Потому что это будет отвлекать. А мне нельзя отвлекаться. Ни на секунду. Я должен быть всегда готов к выстрелу. Поэтому любовь… Нет. Это не для меня.

– Вы говорите об этом без всякого сожаления?

Гордон посмотрел Кате в глаза:

– Я впервые за много лет говорю с другим человеком столь откровенно о таких вещах. Сожалею ли я? Пожалуй, нет. Я сам выбрал этот путь и пройду его до конца. Но… иногда мне бывает одиноко и холодно, оттого что рядом нет человека, которому я бы мог просто положить голову на плечо без всяких слов.

Катя не отрываясь смотрела на него. Его последние слова поразили своей искренностью.