Религиозные мотивы в русской поэзии

]; это и восхищение деятельным латинским клиром, решительно занимавшимся социальной проблематикой и вступившим в борьбу с соблазнами марксистского учения; это, наконец, и разочарование в «старой» эмиграции, о чем он откровенно пишет своим единомышленникам, «новым» эмигрантам в Германию (см. ниже его письма к Н. Тарасовой). С середины 1950-х гг. Ширяев начинает выступать на съездах русских католиков, пишет в их периодику и проч. Он сближается с активным религиозным центром «Восточно-христианский очаг», основанным Ириной Посновой и ее единомышленниками[12 - В 1991 г.

, во время своей первой большой поездки по Западной Европе, я разыскал в Брюсселе этот центр и его издательство «Жизнь с Богом» и повстречался с И.М. Посновой и о. Антонием Ильцом. Они могли бы мне много рассказать о Ширяеве, но тогда это имя мне было неизвестно…].

В своих статьях и докладах того периода – мы публикуем неизданный прежде текст о св. Владимире – он обосновывал свое новое церковное положение как созвучное тому, что было в Древней Руси на момент принятия христианства – вместе с Римом и Константинополем, в лоне воистину Вселенской церкви.

Своим личным выбором, став членом католической общины византийского обряда, он как будто возобновлял разорванное его предками единство.

Вместе с тем Ширяев пытался совместить русское слово с сокровищами западной духовности, и его перевод гимна Франциска Ассизского – святого покровителя Италии – издатели в Брюсселе оценили как некое духовно-литературное завещание автора, заключив им книгу о русской поэзии.

Мы же завершаем наше издание архивными документами, которые воссоздают контекст последнего труда Бориса Николаевича.

За помощь в подготовке данного переиздания благодарю Андрея Венгерова; моя искренняя благодарность – Андрею Власенко, моему коллеге по программе «возвращения» Б.Н. Ширяева.

Михаил Талалай, Милан

Борис Ширяев и русское религиозное зарубежье

Борис Николаевич Ширяев (1889–1959) был не только человеком, чьи произведения обогатили книжный мир русской диаспоры, но и активным деятелем Русского Зарубежья: как авторитетный интеллектуал он влиял на процессы культурной и религиозной жизни, участвовал в редакторской политике известного брюссельского издательского дома «Жизнь с Богом» и вращающихся вокруг него кругов.

Без сомнения, мировоззренческая позиция писателя сложилась в результате его собственных жизненных испытаний.