Тариф на друга

Последний раз они поговорили на работе.

– Не бери в голову, я сам все организую. – Улыбнулся Веселый, отвергая предложение будущего родственника разделить предсвадебные хлопоты и заговорщески ему подмигнул. Сазонов вышел из его кабинета, с тех пор Натана больше не видел, и поэтому торжественного протокола не знал.

В холле родителей жениха встретили два бритых голубчика в белых рубашках и черных галстуках. Внимательно изучив пригласительные билеты, они служебно улыбнулись:

– Дама, пройдите, пожалуйста, направо в раздевалку, а Вас попросим налево.

В костюмах в зал входить не велено. – Предупредили бритые молодцы и бесцеремонно развели чету Сазоновых в разные стороны. В раздевалке пахло мужиками и толпилось полно народу. Первым, кого увидел Сазонов, был Миша Кричевский. Толстый брюхатиый еврей в плавках выглядел вовсе не так солидно, как в директорском кабинете своего банка. Да и тощему костлявому юристу Брагину нагота импозантности не добавляла. Пожалуй, только спортивный Сережа Смолин, теннисист, биржевой маклер и бабник, в плавках смотрелся недурно.

– Ну и отмочил Натан! – Восторженно изрек Кричевский, аккуратно пристраивая на плечики свой огромный пиджак.

– Одно слово – «Веселый», – проворчал Брагин.

– Кто там в душе? – Спросил Сазонов, стягивая брюки.

– Мятишкин и Додик. – Ответил Кричевский, убирая костюм в шкаф.

– Бумажник куда девать? – Поинтересовался Брагин.

– Засунь его к себе под яйца. – Серьезно посоветовал Сазонов и направился в душ.

– Поздравляем папаню жениха.

 – Закричал Мятишкин и протянул Владимиру Игнатовичу руку в мыльной пене.

– Сперва мыло с морды смой, потом будешь поздравлять. – Отрезал Сазонов и руки Мятишкину не подал. Мятишкина шеф подкармливал из жалости. Тот бестолково исполнял поручения Веселого и был совершенно бесполезен в любом деле. Даже те мелкие услуги, которые он оказывал Натану, чаще всего результат приносили плачевный. Ко всем неприятностям, Мятишкин еще и пил. Почему Натан Маркович терпел этого старого неудачника, для всех оставалось загадкой.

– Ну вот, сынка ты, блядь, пристроил, можешь теперь в загул. – Додик стоял под душем, широко расставив свои мощные ноги, и старательно промывал голову от шампуня.

– Ты-то свою дочку скоро с рук сбагришь? – Вместо ответа, полюбопытствовал Сазонов. Все знали, что дочь владельца дорогих обувных магазинов Эдуарда Степановича Ветрякова наркоманка и шлюха, поэтому в вопросе Сазонова имелся недобрый подтекст.

– Это, блядь, мой пожизненный крест.