Тариф на друга

При виде Владимира Игнатовича, хозяин кабинета широко заулыбался и пятерней почесал волосатую грудь:

– Сазонов, проходи, дорогой. Если бы ты знал, как они мне все надоели. Вот вижу тебя, и душа радуется.

– Лев Наумыч, есть разговор. Если ты занят, подожду. – Не отвечая на улыбку, серьезно произнес Владимир Игнатович.

– Давай, Славик, чеши к себе. Дай с хорошим человеком переговорить. Это наш филателист, он меня с речами для правительства не достает. С ним я душой отдыхаю. – Закруглил производственный спор Лев Наумович и указал Сазонову на освободившиеся кресло.

– Мне, Лева, нужны деньги. Дай мне под залог моей коллекции двадцать пять тысяч долларов. Ты ведь догадываешься, что она стоит в два раза больше?

– Спятил!? Продать такую коллекцию! Попал с бабками? Ты же не игрок? – Дрожащими руками принимая конверты, изумляся референт Шапиро.

– Надеюсь, через месяц верну деньги с процентами. Ну, а если не верну, коллекция твоя. Друга выручать надо. – Сазонов заметил, с какой жадностью хозяин кабинета схватил его конверты, извлек из кармана лупу и принялся разглядывать маленькие бумажные квадратики.

– При себе у меня таких денег нет. Ты до завтрашнего утра терпишь? Мне надо министру речь кончить. – Не отрывая взгляда от марок, спросил Лев Наумович.

– Деньги нужны к четвергу. Тебе три дня хватит?

Хозяин кабинета утвердительно кивнул.

– Ты мне их оставляешь? – Указывая на конверты, изумленно прошептал Лев Наумович.

– Конечно. Надеюсь, ты с ними в Америку не сбежишь. – Усмехнулся Сазонов.

Лысоватый филателист посмотрел на него с удивлением и, когда смысл вопроса до него дошел, рассмеялся:

– Все шутишь. Мне в Америку бежать нельзя. Льву Шапиро доверены тайны Империи. – Многозначительно сообщил Лев Наумович: – Ладно, Сазонов, надеюсь, ты выкрутишься, но семь процентов я с тебя сдеру.

– Знаю. Пропуск подпиши. – Сазонов протянул бумажку, подождал, пока Шапиро достанет из футляра «паркер» с золотым пером и выведет свою подпись, пожал референту руку и вышел в коридор. После прокуренного кабинета воздух здесь показался ему восхитительным. Владимир Игнатьевич вздохнул полной грудью и спустился по лестнице. На улице шел мелкий дождь, а Сазонов не взял плаща.