Исчезнувшее свидетельство

Посудите сами: объявился человек, предок которого, возможно, видел оригинал «Слова о полку Игореве»! Это же сенсация! – Я раскрыл лежащую на журнальном столике записную книжку, взял шариковую ручку и, поудобней устроившись в кресле, приготовился писать. – Итак, Аркадий Валерьевич, начнем. Сначала расскажите о себе, потом о вашей матери и так далее…

Моя атака застала Золина врасплох; направляясь ко мне, он не ожидал, что дело примет такой оборот. Несколько секунд мой гость не знал, как ответить, и только суетливо вытирал платком вспотевший лоб.

Наконец проговорил, едва сдерживая злость:

– Собственно, я пришел не за тем, чтобы рассказывать о нашей семье, а кое-что узнать у вас.

Достигнутый успех надо было развивать дальше, и категоричным, не допускающим возражений тоном я заявил:

– Одно другому не помешает. Сначала вы ответите на мои вопросы, потом я – на ваши. А затем я вас сфотографирую. Думаю, редактор газеты с удовольствием напечатает портрет человека с такой интересной родословной, связанной с историей «Слова о полку Игореве».

Перспектива быть сфотографированным стала той каплей, которая переполнила чашу терпения Золина.

– Послушайте! – грубо прервал он меня. – С какой стати вы решили, что я буду давать интервью да еще фотографироваться?! Зачем мне это нужно?

Я посмотрел на Золина, изобразив одновременно и растерянность и огорчение.

– Простите, тогда я вас не понял. Вы только сейчас говорили, что «Слово о полку И гореве» – ваше любимое литературное произведение, давно интересуетесь его историей и читаете все, что ее касается.

Так неужели вы откажетесь помочь человеку, который тоже всерьез занимается историей находки и гибели «Слова» и в своих очерках пытается ее восстановить? Согласитесь, это не совсем вяжется с вашим заявлением о любви к этому замечательному произведению.

Будь на месте Золина человек с более развитой фантазией и лучше подвешенным языком, он на ходу сочинил бы историю семьи Корсунских с такими деталями и подробностями, что я исписал бы не одну страницу записной книжки и сам себя проклял бы за это бессмысленное интервью.

Однако, на мое счастье, Золин не обладал таким талантом и за неимением его был вынужден отказаться от взятой на себя роли, чего я и добивался.

– Вот что! Давайте говорить по делу, – рявкнул он, нервно дергая губами и еще чаще вскидывая брови. – Я пришел выяснить, кто скрывается в вашем очерке под именами Историка и Краеведа. Ответьте на этот вопрос – и я сразу же оставлю вас в покое.