Исчезнувшее свидетельство

Пожалуйста, не ставьте ее своими вопросами в трудное положение – я попросил не говорить Вам, кто я такой. Всему свое время. Если Вы прочитаете письмо в ее присутствии и сразу же примете решение, согласны или нет провести предлагаемое мною расследование, то, пожалуйста, скажите ей об этом – так я узнаю о Вашем решении гораздо быстрее, чем по другому имеющемуся у меня каналу.

С искренним уважением и с надеждой на понимание – Ваш читатель».

Вникая в суть этого пространного письма, я несколько раз поднимал глаза на девушку.

Но стоило мне положить прочитанные страницы на журнальный столик, как девушка тут же поднялась.

– Теперь я могу идти? Извините, я, честное слово, опаздываю.

Я лихорадочно думал, как задержать ее хотя бы на минуту.

– Вы учитесь?

– Да.

– В институте?

Девушка молча кивнула.

– В каком?

– Мне не хотелось бы отвечать на этот вопрос. – Она отвела глаза в сторону.

Я посмотрел в ее открытое, миловидное лицо, вспомнил предупреждение анонимного автора письма – и мне стало стыдно.

– Ладно, если не хотите – не говорите, – милостиво разрешил я. – Но свое имя вы можете назвать?

Девушка в затруднении прикусила верхнюю губку, но все-таки сказала:

– Наташа.

– Наташа? Это имя к вам очень идет. Кстати, у многих русских писателей жен звали Наташами, – совсем не к месту, лишь бы только протянуть разговор, заметил я.

– Наверное, писатели любили их не только за имя. – Губы девушки опять дрогнули в улыбке.

– Да, конечно, – с удовольствием подхватил я. – При этом сыграли свою роль и другие внешние и внутренние факторы…

Наташа еще раз нетерпеливо взглянула на часики, и мне пришлось прервать свои рассуждения не по делу.

– Вы знаете, о чем письмо? – резко сменил я тон.

– В общих чертах – да.

– В таком случае передайте вашему знакомому, что я согласен принять участие в предлагаемом им расследовании. Постараюсь привлечь к нему своих друзей, которых он упоминает в письме. Если все сложится удачно, недели через две-три опубликую в молодежной газете первый очерк о начале этого расследования. Акварель с видом усадьбы Мусина-Пушкина я завтра же передам в музей – это слишком ценная вещь, чтобы хранить ее дома.

– Спасибо, – неожиданно сказала девушка.