Спаситель мира

Степана Самарин не без основания считал самым надежным человеком в обозе.

С ним он ездил не первый год, попадая в разные переделки. Пока мужик стоит на ногах, ему сам черт не брат. Редкий силач мог похвастаться, что уложил Степана своим кулаком. Победить его могла только водка, а такие победы, к сожалению Самарина, случались довольно часто.

– Не правильно согреваетесь, – словно прочитав мысли купца, заявил Степан, – не ноги – душа согрева требует.

– Встанем на постой – налью, – пробурчал Самарин и уселся в сани.

– На постое и печка согреет, а тут в поле на морозе душа особенно требует, убежденно возразил Степан.

– У тебя не душа, а пустая бочка. Она всегда требует, – ухмыльнулся Самарин и отвернулся.

– Хозяин, я слыхал, покороче дорога есть.

– Что еще за дорога? – недоверчиво проворчал купец.

– Мне сказывали, что татары, когда соль в столицу везут, за Черным мысом сворачивают.

– Боязно на незнакомый путь… – почесал затылок Самарин. – Еще заплутаем.

– Однако подумал, что не грех бы спрятаться от ветра.

– Один из твоих возниц ту дорогу знает, – сообщил Степан.

– Из калмыков? – поинтересовался Самарин.

– Ты его за калмыка принял, а он гур.

– А мне все одно – хоть гур, хоть калмык. Туземец, он туземец и есть.

Верить туземцу нельзя. Обманет, шельма, – заключил Самарин, но возницей заинтересовался.

– Его Сабсаном звать. Он третьими санями правит. Гур – человек бывалый, нутром чую, – добавил Степан и, стегнув лошадь, мигом нагнал третий возок.

Поравнявшись, некоторое время ехали молча. Самарин хотел рассмотреть гура, но тот надвинул шапку, и лица его не было видно.

– Скажи, милый человек, тебя, кажется, Сабсаном звать, верно ли, что ты другую дорогу знаешь, не тверскую?

Возница повернул к Самарину загорелое лицо, освещенное закатным солнцем, и купец удивился его красоте. И вправду, возница на калмыка походил мало. Только чуть удлиненный разрез глаз говорил о наличии восточной крови, смуглость его кожи скорее происходила от загара, чем от природного цвета.

– Есть тут солевой путь. Он верст на двести короче тверского. Только наезжен плохо, – спокойно ответил возница.

Самарин почувствовал, что ни голосом, ни лицом гур не выказал никакого смущения, он держался с хозяином как равный с равным.

– Наезжен плохо – не беда. Мы не на скачках. Сани кое-как пройдут, а то, что короче, это в радость… Но как насчет разбоя? – поинтересовался купец.

– Это как везде, – отозвался возница.