Короткие истории юриста-международника

Да и взять с гладкой поверхности стола бриллиант пальцами с ее маникюром (очень длинные и ярко-красные ногти) было просто нереально, а смахнуть его ей было нечем, по той простой причине, что никакой салфетки или полотенца она в руках не держала. Единодушно решили — не она! Оставалось только продолжить поиски.

После очередного раунда ползания по полу, с трудом уже разогнув спину, кряхтя и растирая колени, я сказал Коле, что надо сообщать руководству о бесплодности поисков, пусть оно решает, что делать дальше.

Снова набрал по внутреннему торгпреда:

— Извините, Валентин Александрович, но улетевший бриллиант пока не обнаруживается, не знаем, что и делать.

— Ничего сами не можете! Искать надо! Внимательно! Вы что, хотите и на саночках покататься, и рыбку съесть? Ищите, оглоеды! — повысил и без того звучный голос торгпред.

— Ну нет его и все тут, — твердо, как мне казалось, сказал я.

— Плохо ищете, куда он делся! Без руководства, как я вижу, вы не обойдетесь. Вот что: пришлю вам Гусева, пусть разберется.

Замторгпреда Иван Лаврентьевич Гусев отвечал в торгпредстве, как это официально называлось, за вопросы безопасности, а на деле он был сотрудником соответствующего комитета и нес службу в числе тех сотрудников торгпредства, которых при очередном дипломатическом скандале высылают из страны пребывания в течение двадцати четырех или сорока восьми часов. Это была не очень хорошая новость, поскольку Гусев был известен нам как довольно жесткий человек, настроенный на дальнейшую карьеру и стремившийся показать и доказать начальству свою эффективность и непримиримость к врагам социалистического отечества, особенно когда оно в опасности.

Ну а мы в самом деле не знали, куда подевался этот чертов бриллиант, и тем самым создавали для Гусева препятствие, которое он не мог преодолеть. Это, в свою очередь, мешало успешной реализации его устремлений и, соответственно, должно было для нас плохо кончиться.

— Втин Саныч! Может быть, лучше Воробьева, — заспешил я со своим предложением, — он же все-таки непосредственный куратор «Ювелирэкспорта».

Артема Анисимовича Воробьева я знал как человека неглупого и незлого. С его стороны никакой подлянки последовать не должно было, но торгпред прервал меня:

— У Воробьева по сравнению с Гусевым труба пониже и дым пожиже. Ждите, Иван Лаврентьевич уже пошел к вам.