Проценты кровью

Крутиков, не заметив смущения подруги, приосанился и, подготовив лицо к декламации, прочитал первую строчку любимого стихотворения:

Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали,

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить…

– Иди в задницу! Бензоколонку я тебе не отдам, – грозно заявил с экрана герой боевика.

Глаза Тани округлились. Она посмотрела на экран, потом на своего кавалера и вдруг расхохоталась. Теперь уже покраснел Крутиков.

– Прости, – вытирая глаза от слез, попросила Назарова.

 – Уж очень смешно получилось.

Буфетчица выключила видеомагнитофон и снова удалилась в подсобку. В возникшей тишине резко зазвучал голос одной из торговых дам:

– Большие размеры и нулевки сразу разбирают. Зависают средние.

– Такие уж наши русские бабы. Или много, или ничего, – согласилась с коллегой вторая бизнесменша.

– О чем они? – не поняла Таня.

– О частях женского туалета. На нашем вещевом рынке торгуют, – пояснил Сергей…

Таня снова готова была прыснуть, но передумала:

– Ты хотел прочесть стихотворение? Читай.

– В другой раз, – ответил Крутиков и неожиданно выпалил: – Выходи за меня замуж.

Таня, чтобы скрыть растерянность, достала из сумки маленькое зеркальце и уставилась в него:

– Ой, от смеха тушь потекла. Я на минутку.

Девушка встала и направилась к раздевалке, справа от которой имелась дверь с надписью «Ж». Оставшись в одиночестве, Сергей машинально глянул в противоположный угол. Алкаш Виткин спал, уронив голову на стол.

Руки его свисали по швам, едва не касаясь пальцами пола. Подозрительный сосед алкоголика исчез. По еле заметным признакам, понятным лишь профессионалу, старший лейтенант сделал вывод, что сидевший за столом тип не так давно сменил телогрейку на пальто. Зеков Крутиков чуял за версту и большинство местных уголовников знал. Но угрюмого посетителя кафе припомнить не мог.

Таня вернулась за стол. Выражение ее лица изменилось. Девушка внимательно посмотрела на Сергея и сказала:

– Давай отложим этот разговор еще на один месяц.

– А что изменится за месяц? – спросил Крутиков.

– Я тебя лучше узнаю, – ответила Назарова.

На улице давно стемнело. Буфетная блондинка уже несколько раз с заискивающей улыбкой поглядывала на их столик. Портить отношения с блюстителем порядка резона не было, но и работать всю ночь барменша не желала. Торговые дамы закончили обсуждение своего ремесла и, восстановив слой съеденной губной помады, ретировались.