Инквизитор. Божьим промыслом. Принцессы и замки

Местным нобилям меня представляла… Да! Оказывается, она в Ланне все первые семьи знает, все её там уважают, и даже среди святых отцов она известна своим умом и знанием писания, а она меня при всех величала «тётушкой».

– А ты, видно, за зельем к ней ездила? – догадался генерал. Он вдруг понял, что то, как его сейчас влекло к ней, могло быть и следствием той поездки.

– Да, за зельем, – отвечала Брунхильда вполне буднично – и тут же успокоила барона: – Но ещё его не использую, нужды в нём пока нет. Хуго и без зелья от меня млеет.

«Врёт – не врёт? Врёт, наверное. Вон как близко ко мне подошла и голову на плечо укладывала. То неспроста. Видно, и меня зельем дурманит. Не иначе… Вот паршивая баба!».

И он спрашивает у неё строго:

– А ещё ты попросила у неё денег?

– Спросила, – отвечает графиня. – Так она и не отказала. Дала.

– А откуда Агнес их, деньги эти, берёт, ты не спросила? – с некоторой долей удивления интересуется Волков.

– Что за вздор! – усмехается Брунхильда и смотрит на него чуть снисходительно.

– Расписки ты ей писала? –не обращает на её усмешки внимания генерал.

– Нет, – красавица качает своей головкой. – Ничего не писала, а она и не просила. Дала ларь с деньгами, и всё. Как близкой родственнице. Говорит: как будут, так вернёшь.

– И сколько тебе дала эта близкая родственница?

– Пятьсот монет, – отвечает графиня.

– И ты эти пятьсот монет тут же решила потратить на бал и обед? – говорит генерал с упрёком.

Но Брунхильда почему-то сразу не ответила. Выждала несколько мгновений и лишь потом произнесла:

– Так она дала мне пятьсот золотых.

– Золотых? – теперь-то барон точно был удивлён. Может, потому снова задал вопрос, на которой красавица ему уже отвечала: – И ты даже не спросила, откуда у неё столько золота?

На этот раз графиня лишь поглядела на него и даже не сочла нужным ему отвечать. А у него в голове вопросы, вопросы…

«Откуда же у Агнес деньги? Чем промышляет? Неужели на зельях столько зарабатывает, что вот так запросто может Брунхильде без всяких расписок дать пятьсот золотых?».

– И что же… Нобили местные её привечают? – наконец спрашивает генерал у своей «сестрицы».

– Привечают. Ручки целуют, кланяются. И мне кланялись низко, – вспоминала Брунхильда.

– Тебе-то – понятное дело. Ты носишь великий герб, ты мать графа Малена, а она кто? – недоумевает Волков.