Рабыня Малуша и другие истории

– А почему одни люди богатые, а другие бедные? – продолжала допытываться дочка.

– Так уж нашими богами заведено. И не нам нарушать заведенные ими заповеди.

– А княгиня Ольга хорошая или плохая? – не унималась Малуша.

– Экая ты дотошная, – усмехнулся отец.

– Ну, правда! – не отставала дочь.

– Да видишь ли, Мала, – слегка задумавшись, отвечал Корж. – Конечно, с древлянами, убившими князя Игоря, она поступила слишком жестоко. Было бы понятно, если бы она наказала смертью тех, кто его казнил. Но для чего было губить жителей Искоростеня, в том числе стариков, женщин и детей малых, сжигать город? Хотя и сам Игорь был не совсем прав.

Ну, получил дань и иди себе с миром! Нет, жадность обуяла его. Показалось, что еще можно взять… А потом Ольга успокоилась – поняла, что после этого древляне не могли платить дань несколько лет. Не с кого и не с чего было. Сейчас же, ты видишь, мы ни с кем не воюем, только отбиваемся от редких набегов печенегов. Правит она мудро и справедливо, тут ничего плохого сказать нельзя.

– Хорошо, что теперь не воюем, – вздохнула Малуша.

– Знамо, хорошо, – согласился отец.

– А почему люди берут чужое?

– Видишь ли, все идет от войн, – тихо проговорил отец. – После битвы победители забирают у поверженных все, что им приглянулось, у убитых берут оружие, мошну, даже снимают хорошее платно. А уж когда возьмут городище, то начинается татьба[12 - Татьба – грабеж, воровство], когда забирают в домах все, что приглянулось, – узорочье[13 - Узорочье – золотые изделия], черевьи[14 - Черевьи – обувь (сапоги, башмаки)], паволоки[15 - Паволок – драгоценная ткань], возьмут и колтки[16 - Колтки – подвески к женскому головному убору] с лунницами[17 - Лунница – ожерелье]…

– Как печенеги?

– Почитай, что так.

А князья на награбленное нанимают новых воев, чтобы совершать новые набеги.

– Как Свенельд с его варягами?

– Да, вот и получается: ратники во время набегов привыкли без спроса брать чужое, и в миру не могут остановиться – тайно берут у своих.

– Нехорошо это.

– Ясное дело, нехорошо.

Их беседу прервала Вита, обратившаяся к дочери:

– Беги, руки сполосни, сейчас вечерять будем.

Когда Малуша выскочила за порог и начала плескаться у рукомойника, Корж бросил жене:

– Взрослеет девонька. Ишь, какая смышлененькая, головастенькая…

– Пора бы уже, – ответила Вита. – Года-то бегут…

Княгиня Ольга сидела в уединении с греческим священником Григорием, с недавних пор обосновавшемся в Киеве.